Жить вместе.
Сначала это прозвучало почти как шутка. Потом — как идея. А потом мы уже сидели с телефонами, калькулятором, заметками и всерьёз обсуждали районы, бюджет, транспорт и то, сколько каждая из нас реально готова вкладывать в аренду.
Мари давно хотела съехать со своей квартиры — она была слишком далеко и от института, и от работы. Раньше она платила двадцать тысяч и уже смирилась с тем, что за эти деньги приходится тратить полжизни на дорогу. А вдвоём мы могли потянуть квартиру вдвое лучше.
Сорок тысяч.
И это уже звучало как совсем другая жизнь.
Лучше район. Лучше условия. Нормальная кухня. Нормальная ванная. Нормальный дом.
К утру мы уже почти видели эту квартиру перед собой: светлую, тихую, с двумя комнатами или хотя бы с хорошей планировкой, с окном, где можно ставить цветы, с холодильником, в котором никто не ворует еду, и с дверью, которую можно закрыть и знать — это наш дом.
Заснули мы почти под утро.
И, конечно, едва не проспали завтрак, который заранее заказал Альберт.
Меня разбудил телефон.
Я ещё не открыла глаза толком, а уже увидела его имя в сообщениях — и у меня внутри всё сразу стало подозрительно светлым.
Я открыла смс.
«Доброе утро, моя милая. Скучаю по тебе. Хочу сегодня увидеться. Можно?»
Я улыбнулась так резко и глупо, что Мари тут же приподнялась на локте и прищурилась:
— Ну что там? Опять твой прекрасный мучитель?
— Он пишет так, будто уже мой парень, — пробормотала я, всё ещё глядя в экран. — Или мне кажется?
Мари сонно усмехнулась.
— Не кажется. Он просто перешёл в наступление. И, если честно, молодец. Властный, уверенный, знает, чего хочет. Что ответишь?
Вот тут мне стало сложнее.
Потому что мне очень хотелось написать что-нибудь тёплое. Что-нибудь такое же ласковое. Что-нибудь, от чего у него на лице тоже появилась бы эта редкая, тихая улыбка.
Но вместе с этим во мне жила и другая часть.
Та, которая всё ещё боялась его матери. Последствий. Слишком быстрого счастья. Слишком высокой цены за него.
Поэтому я написала осторожно:
«Сегодня не получится. Мы с Марией ищем квартиру. Решили снимать вместе.»
Мари села на кровати и недовольно поджала губы.
— Ты специально не пожелала ему доброго утра?
— Я…
— Алиса, это даже для тебя слишком холодно. Не переигрывай.
Я опустила телефон на колени и честно сказала:
— Мне хочется написать ему “мой милый”. Или что-то вроде этого. Но я боюсь. Своих чувств. Того, как быстро всё идёт. И его мамы — тоже.
Мари тем временем уже доедала творожную запеканку с клубничным вареньем и выглядела человеком, который готов одновременно завтракать и вправлять мне мозги.
— Ты правда думаешь, что она снова полезет? — спросила она.
— Думаю, всё возможно.
Я глянула на телефон.
Ответа от Альберта не было.
И вот это сразу испортило мне настроение сильнее, чем следовало бы.
— Он молчит, — сказала я с тревогой, которая прозвучала слишком явно. — Наверное, всё-таки надо было пожелать ему доброго утра… и спасибо за завтрак. И что-нибудь мягче написать.
— Тогда напиши сейчас.
— А если он обиделся, то, может, это даже к лучшему.