— Жаль, — пробормотал Марк. — Был бы красивый поворот.
Я вытащила телефон и показала ему фотографии.
Сначала — общий кадр из клуба. Потом ближе. Потом лицо.
Он смотрел долго.
Слишком долго.
Потом резко перевёл взгляд с экрана на Мари.
— Подожди. Это… ты?
Мари довольно склонила голову.
— Да, Марк. Тот единственный раз, когда я пошла в клуб после жуткой ссоры со своим бывшим. И да, парик был не мой.
— Обалдеть, — выдохнул он. — То есть мир реально настолько тесен?
— А я сама узнала только вчера, — сказала я. — И была в таком же шоке.
Марк ещё несколько секунд смотрел на фотографию.
Потом перевёл взгляд на Мари. Потом снова на экран. И ещё раз на неё — уже так, будто пытался совместить в голове два разных образа в одного человека.
— Подожди, — сказал он медленно. — Это правда ты?
Мари, конечно, не растерялась.
Она чуть склонила голову, убрала волосы за плечо и с тем самым опасно-спокойным выражением лица ответила:
— Да, Марк. Это правда была я. Тот единственный раз, когда я пошла в клуб после очень плохой ссоры с бывшим. А чтобы меня никто не узнал, я взяла парик у коллеги.
Марк коротко выдохнул.
И вот в этом выдохе было больше, чем в половине слов, которые он говорил за вечер.
Потому что в нём смешалось всё сразу: удивление, недоверие, вспышка интереса, и то мужское, почти мальчишеское ошеломление, когда реальность внезапно оказывается интереснее фантазии.
— Обалдеть, — сказал он уже тише. — То есть я весь этот год помнил тебя… и даже не знал, что это ты.
— Выходит, так, — ответила Мари.
Она сказала это легко, но я слишком хорошо её знала, чтобы не заметить: ей тоже не всё равно.
Она сидела ровно. Даже слишком ровно. И улыбалась чуть спокойнее обычного. А это у неё всегда означало только одно — внутри уже что-то шевельнулось, и она не хочет показывать это первой.
Я переводила взгляд с одного на другого и чувствовала, как между ними прямо сейчас появляется что-то новое.
Ещё не признанное. Ещё не оформленное. Но уже живое.
Марк провёл ладонью по затылку и вдруг усмехнулся — коротко, почти растерянно:
— Вот это мир тесный. Просто издевается над нами.
— Особенно над тобой, — не удержалась я. — Потому что ты так вдохновенно о ней рассказывал, а она всё это время была буквально в паре моих звонков.
Марк поднял на меня взгляд.
— Ты раньше не знала?
— Нет. Клянусь. Я сама была в шоке, когда всё сложилось.
— Подтверждаю, — сказала Мари. — Её лицо в тот момент стоило отдельной фотосессии.
Вот после этого напряжение наконец чуть отпустило.
Совсем немного.
Ровно настолько, чтобы можно было дышать.
Когда именно ты понял, что влюбился
Это был тот самый тон.
— Когда именно, — продолжила она с невинной улыбкой, — наш прекрасный Альберт понял, что он не просто дружит с Алисой, а уже безнадёжно влип?
Я чуть не подавилась соком.
— Мари!
— Что? — она приподняла брови. — Мне как лучшей подруге положено знать, с какого момента этот человек ходил вокруг тебя с лицом “я весь такой загадочный, но уже горю”.
Марк фыркнул в бокал.
— О, это хороший вопрос. Я бы тоже послушал. Потому что версий у меня много.