Я сразу поняла.
Диктофон.
Конечно.
Я просчитала многое, но не это.
— Это обязательно? — спросила я спокойно.
— Более чем, — ответила она так же спокойно. — Я не хочу, чтобы какая-нибудь часть моего дома, моих слов или этого разговора потом оказалась вырвана из контекста и подана так, как кому-то будет удобно.
— Я бы никогда так не поступила, — сказала я сразу.
Она чуть наклонила голову.
— Именно это и сказал бы человек, который рассматривает такую возможность.
Мне хотелось ответить остро.
Очень.
Но я заставила себя не делать этого.
Не здесь.
Не так.
— Я пришла говорить честно и открыто, — сказала я. — А не ловить вас на словах.
— Тогда вам нечего бояться, — ответила она.
Мы с Альбертом молча отдали телефоны.
Охранник вынес их в соседнюю комнату.
И вот только тогда я по-настоящему почувствовала: теперь мы внутри её территории. Без внешнего мира. Без записи. Без страховки.
Дарья Сергеевна указала на кресло напротив.
— Присаживайтесь.
Я села.
Альберт остался стоять у окна.
Она это заметила.
Но ничего не сказала.
Первые секунды были почти невыносимыми.
Потому что никто не спешил начинать.
И я вдруг очень ясно поняла: это ещё одна её тактика. Пусть первой заговорит та, кому нужнее.
Хорошо.
Значит, первой заговорю я.
— Дарья Сергеевна, — сказала я ровно, — я пришла не просить у вас любви ко мне. И не убеждать, что вы обязаны сразу принять меня в качестве будущей девушки вашего сына. Я пришла понять, в чём на данный момент вы видите главную проблему.
Она не ожидала именно такого начала.
Не сильно.
Но я увидела это по глазам.
— Главную проблему? — повторила она. — Их несколько.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда давайте по порядку. Потому что если всё смешивать — чувства, статус, деньги, репутацию, семью, бизнес, учёбу, — получится не разговор, а хаос. А хаос никому из нас не выгоден.
В её взгляде впервые мелькнуло нечто похожее на интерес.
— Продолжайте.
Я сделала вдох.
— Если главная проблема в том, что я бедная, — сказала я, — тогда это экономический вопрос. Неприятный, но решаемый. Если проблема в том, что я сирота и вы считаете, что у меня нет среды, которая научила бы меня быть частью вашей семьи, — это уже вопрос воспитания, среды и времени. Если проблема в том, что вы считаете меня морально неподходящей для Альберта, это вопрос характера. Если же проблема в том, что вы не верите в серьёзность его чувств и считаете, что он просто заигрался, тогда это уже вопрос не ко мне, а к нему.
Она смотрела на меня не мигая.
Я продолжила:
— Но сейчас вы ударили по моей учёбе. И это означает, что вы либо считаете меня мошенницей, либо хотите сделать так, чтобы я сама отступила. Поэтому я и спрашиваю: какая именно проблема для вас главная? Потому что иначе мы будем ходить кругами.
Дарья Сергеевна медленно сложила руки на коленях.
Получилось гораздо хуже для всех, кто недооценивал тебя
Мы вышли не сразу.
Сначала Дарья Сергеевна просто кивнула охраннику, и тот молча вернул телефоны. Потом так же молча открылась дверь в холл. Никто не произнёс ни слова. Ни “до свидания”, ни “я подумаю”, ни “вы свободны”.