И тихо ответила:
— Не знаю. Возможно, наоборот, слишком хорошо.
Она хмыкнула.
— Всё. Я заинтригована.
— Завтра расскажу. Или послезавтра. Если не сойду с ума раньше.
После разговора с ней я заселилась в номер и только успела бросить вещи, как написала Альберту короткое сообщение:
“Со мной всё в порядке. Спасибо за отель. Здесь очень комфортно.”
Ответ пришёл мгновенно.
“Можно мне к тебе приехать?”
Я уставилась в экран.
Потом медленно улыбнулась.
И набрала:
“Нет уже. Поздно. Что за развратные мысли? Не ожидала от тебя такого. Минус пять баллов.”
Телефон зазвонил сразу.
— Алло? — сказала я, уже заранее улыбаясь.
— Какие ещё развратные мысли? — его голос был таким возмущённым, что я чуть не рассмеялась в трубку. — Я просто хотел увидеть тебя у входа. Я даже не думал подниматься в номер.
— Конечно-конечно.
— Это у тебя мысли в эту сторону. Я до сих пор в шоке от того, что ты сегодня со мной сделала.
Я упала на кровать и зажмурилась.
— Ты же знаешь, зачем я это сделала.
— Возможно, знаю. А возможно, нет.
— Ты специально повторяешь мои фразы?
— Да.
— Несносный.
— Я уже внизу, кстати. Выйдешь?
Я резко села.
— Ты что?!
— Значит, всё-таки развратные мысли были не у меня.
— Нет, не выйду. На сегодня хватит приключений. Я правда устала.
Он помолчал секунду, потом голос стал мягче.
— Хорошо. Тогда не выходи. Но ужин к тебе сейчас поднимут. Я заказал.
Я невольно растаяла.
Вот опять.
Вот в этом весь он.
— Спасибо, Альберт.
— Назови меня Алли.
Я замолчала.
Сердце отчего-то сделало странный, неровный удар.
— М-м… Алли, — тихо сказала я. — Спасибо тебе большое. А теперь правда спокойной ночи. У меня был очень тяжёлый день.
На другом конце трубки повисла короткая тишина.
А потом его голос стал совсем низким, бархатным:
— Сладких снов, моя милая. Хочу тебе присниться.
И он отключился.
Просто взял и отключился, не давая мне придумать ни одной приличной защитной реплики.
Я ещё несколько секунд сидела с телефоном в руке и смотрела в пустоту.
Мне было приятно.
Слишком приятно.
И это, пожалуй, пугало уже сильнее, чем всё остальное.
А ведь утром меня выгнали из общежития.
И всё равно где-то глубоко внутри я была почти счастлива.
Потому что жизнь вдруг сорвалась с привычных рельс, закружилась, понеслась куда-то слишком быстро — и впервые за долгое время это движение не только пугало меня.
Оно меня манило.
А потом в дверь номера постучали, принесли ужин, и реальность окончательно добила меня одной очень простой, почти смешной мыслью:
здесь всё моё.
Мой номер. Моя ванная. Моя еда. Моя тишина.
Я закрыла дверь, поставила пакет с ужином на стол и несколько секунд просто стояла посреди комнаты, глядя на аккуратную кровать, на собственную сумку в углу, на чистую кухонную зону, на закрытый маленький холодильник, в котором уже никто не будет рыться чужими руками.
И вдруг рассмеялась.
Тихо. Устало. Почти счастливо.
Потому что только сейчас до меня по-настоящему дошло: сегодня никто не съест мой йогурт, никто не вытащит мою еду из контейнера “на одну ложечку”, никто не оставит в раковине гору жирных тарелок, никто не займёт душ на сорок минут, пока ты стоишь в коридоре с полотенцем и проклинаешь всё человечество.