Я медленно открыла холодильник.
Там было пусто, чисто и тихо.
И это зрелище растрогало меня чуть ли не сильнее, чем все поцелуи, погони, слежка и дорогие машины за последние дни.
— Боже, — пробормотала я. — Какая роскошь.
Поставила туда еду сама. Закрыла дверцу. Потом тут же снова открыла — просто чтобы ещё раз посмотреть и убедиться, что она всё ещё там и что никто не успел её украсть за эти три секунды.
И только после этого пошла в ванную.
Вот там меня накрыло окончательно.
Я включила воду и несколько секунд просто смотрела, как пар начинает медленно подниматься в маленьком чистом пространстве.
Никакой очереди.
Никаких шлёпанцев у двери.
Свидание с Марком
С тех пор мои дни стали странными до невозможности.
После учёбы я моталась по городу, смотрела квартиры, считала деньги, сравнивала районы, пыталась понять, где безопасно, где удобно, где не слишком дорого и где я вообще смогу почувствовать, что живу, а не просто временно пережидаю чужую бурю.
А где-то между этим Марк и Альберт умудрялись спорить, кто в этот раз оплатит мне отель и ужин в номер.
И спорили они так, будто речь шла не о доставке еды, а о праве официально спасти меня первым.
Мне хотелось на них злиться. Иногда и правда хотелось.
Но, если честно, чаще всего я просто не знала, куда девать лицо.
Потому что это было… приятно.
Слишком.
А потом пришло время свидания с Марком.
Оно подкралось быстрее, чем я ожидала.
И с самого утра я чувствовала внутри странное напряжение. Совсем не такое, как перед вечером с Альбертом. Там меня трясло от ожидания, от неизвестности, от слишком явного внутреннего тока, который начинал бежать по телу уже от одной мысли о нём.
С Марком было по-другому.
Легче. Шумнее. Проще.
И, наверное, именно это уже тогда должно было меня насторожить.
Перед самым выходом мне пришло сообщение.
От Альберта.
Я увидела его имя — и у меня сердце сразу стукнуло как-то не так.
Открыла.
И замерла.
“Хочу, чтобы сегодня ты думала только о нашем поцелуе и о разорванной рубашке. О своём затуманенном взгляде. О своих тёплых руках на моём теле. Твой Алли.”
Я перечитала сообщение один раз.
Потом второй.
Потом третий.
И всё это время на моём лице расползалась совершенно глупая, предательская улыбка.
— Господи, да что же это со мной… — пробормотала я вслух, глядя на экран. — Возьми себя в руки.
Не взяла.
Потому что он был прав.
Я и так с самого утра думала именно об этом.
О том коротком поцелуе. О его груди под моей ладонью. О том, как он смотрел на меня, когда я разорвала его рубашку. О том, как меня саму повело от собственной смелости.
У нас был выходной, я не видела сегодня ни его, ни Марка — и всё равно весь день жила в каком-то слишком тёплом, опасном послевкусии Альберта.
Марк был тем, с кем у меня свидание.
А думала я почему-то совсем не о нём.
Это уже само по себе было нечестно.
И я прекрасно это понимала.
На стрельбище Марк появился в своём стиле — яркий, уверенный, красивый до раздражения, с той самой лёгкой хищной улыбкой, от которой многие девчонки теряли последние остатки разума ещё на расстоянии.