Просто сидела и проживала эту мысль.
Полежать рядом.
Не как испытание. Не как шаг к чему-то большему. А просто как способ не быть одной в этой странной, новой тишине.
Он говорил очень интимные вещи
После этого поцелуя я долго не открывала глаза.
Не потому, что он был слишком жадным.
Наоборот.
Слишком бережным.
Слишком правильным.
Слишком таким, после которого в груди становится не жарко, а глубоко.
Он не набросился на меня, не воспользовался моментом, не превратил мой кивок в зелёный свет ко всему остальному, чего, я знала, он хотел не меньше моего смятения.
Он просто целовал меня так, будто доказывал: я умею ждать. я умею не брать больше, чем ты готова дать. я умею быть рядом, не разрушая тебя собой.
И именно поэтому, когда он отстранился, я не отвернулась, не спряталась, не начала срочно шутить, чтобы сбить градус.
Я просто лежала и смотрела на него.
На близком расстоянии его лицо всегда казалось мне ещё опаснее. Потому что исчезал весь внешний мир, и оставались только детали: тёмные ресницы, едва заметная складка между бровями, если он о чём-то думает слишком серьёзно, губы, которые только что целовали меня так, будто я — не случайность, а выбор.
Он провёл большим пальцем по моей щеке.
Очень медленно.
— О чём ты думаешь? — спросил он тихо.
Я сглотнула.
Сказать правду было бы слишком.
Но не сказать уже тоже не получалось.
— О том, что ты иногда намного опаснее, когда ведёшь себя хорошо.
Уголок его губ дрогнул.
— Это комплимент?
— Это жалоба.
— Принято.
Я чуть улыбнулась.
Тишина между нами стала уже не неловкой.
Тёплой.
Такой, в которой можно оставаться и не торопиться заполнять её словами.
Он лежал на боку, опираясь на локоть, и смотрел на меня с тем странным, почти невозможным сочетанием нежности и выдержки, которое у него получалось лучше всего. Я видела, что он всё ещё хочет притянуть меня ближе. Хочет целовать ещё. Хочет убрать последние сантиметры расстояния между нами.
Но не делает этого.
И от этого меня накрыло новым, непривычным чувством.
Безопасностью.
Настоящей.
Не в том смысле, что рядом со мной сильный мужчина.
А в том смысле, что рядом со мной мужчина, который может остановиться.
И вот это оказалось неожиданно гораздо интимнее, чем всё остальное.
— Альберт, — тихо позвала я.
— М?
— Если ты останешься… мы правда просто будем спать?
Он посмотрел на меня очень внимательно.
Не обиделся.
Не усмехнулся.
Не сделал из этого повод для игры.
Просто ответил:
— Да.
Потом, после короткой паузы, добавил уже совсем честно:
— Я не буду врать, что мне этого достаточно. Но я правда не собираюсь сегодня заходить туда, куда ты ещё не готова меня пускать.
У меня снова дрогнуло что-то внутри.
Потому что я верила ему.
Вот так просто.
Верила.
— Даже если я сама начну тебя смущать? — спросила я, пытаясь хоть немного спрятаться в шутке.
Он чуть прищурился.
— Алиса, ты меня смущаешь уже одним фактом существования. Это не аргумент.
Я тихо фыркнула.
Потом перевела взгляд на подушку между нами.
Потом снова на него.
Потом, сама не до конца понимая, откуда во мне берётся эта смелость, сказала: