Но тело помнило.
Лошадь слушалась. Спина распрямилась сама собой. Руки быстро нашли нужное положение.
Мужская ответственность свела меня с ума
Мы отвели коня Альберта обратно в стойло.
Я всё ещё не до конца пришла в себя после этой скачки.
Перед глазами стояли его руки на поводьях, его низкий, властный голос, мгновенная собранность, с которой он взял ситуацию под контроль. До этого дня я уже любила его — тихо, упрямо, глубоко, как любят тех, кого слишком долго запрещали себе любить. Но там, на коне, со мной случилось что-то ещё.
Я увидела не просто красивого мужчину, не просто парня, который умеет шутить, ревновать и сводить меня с ума поцелуями.
Я увидела человека, рядом с которым можно выдохнуть.
И именно это оказалось опаснее всего.
Я шла рядом с ним и почти не чувствовала земли под ногами. Внутри всё ещё жило это тёплое головокружение, почти счастливая слабость, от которой хочется молчать и просто идти рядом.
Но Альберт, в отличие от меня, был явно чем-то занят внутри себя.
Он не выглядел мрачным, нет. Просто слишком задумчивым. Слишком собранным. Слишком тихим после того, что между нами только что произошло.
Я знала этот его вид.
Так он выглядел, когда не просто чувствовал — а делал выводы.
И мне очень нужно было понять, к чему именно он сейчас пришёл.
Поэтому я выбрала маленькую хитрость.
— Ты расскажешь мне, чем так сильно расстроен? — спросила я как можно мягче. Потом нарочно добавила: — Или это я что-то сделала не так?
Он сразу остановился.
Резко повернулся ко мне.
— Нет. Даже не думай так. Дело не в тебе.
Я молчала.
Ждала.
И это сработало.
Он провёл рукой по волосам и выдохнул, будто наконец решил сказать вслух то, что уже успело его разозлить.
— Я понял, что слишком часто сначала хочу, а уже потом думаю, — сказал он тихо. — И это касается не только моего идиотского желания устроить тебе прогулку “как в фильме”.
Я смотрела на него не отрываясь.
Он продолжил уже жёстче, будто злился на самого себя:
— Это касается вообще всего, что связано с тобой. Моих поступков. Моих эмоций. Моего желания быть рядом. Я загорелся тобой так сильно, что местами перестал считать риски. А значит — подвергал тебя опасности. Не потому, что хотел. А потому, что вёл себя как влюблённый мальчишка, а не как человек, которому ты должна доверять.
У меня внутри всё дрогнуло.
Потому что именно это я мечтала услышать от него. Не красивую клятву. Не страсть. Не “я люблю тебя”, хотя это тоже сводило меня с ума.
А вот это.
Осознание.
Ответственность.
Мужскую, трезвую, настоящую.
— Альби… — только и смогла выдохнуть я.
Он шагнул ближе.
— Я видел твои сомнения. Слышал их. И ты была права. Если рядом со мной ты хоть раз почувствовала себя не в безопасности, значит, я уже где-то проиграл. Я это исправлю. Я хочу, чтобы ты могла положиться на меня. Не в словах. В жизни. В поступках. В завтрашнем дне.
Вот на этом месте я сломалась.
Совсем.
Не красиво. Не продуманно. Не по-женски осторожно.
Я просто кинулась к нему.
Так резко, так жадно, что сама не поняла, как оказалась у него на руках. Кажется, я буквально запрыгнула на него, обхватив руками шею, а он только успел поймать меня — будто ждал чего-то такого и всё равно удивился.