И от этой мысли у меня внутри что-то очень тихо, очень болезненно дрогнуло.
— Вау, — сказала я уже шёпотом. — Это… очень удобно.
Я обернулась на Альберта.
Он не улыбался широко, не ждал похвалы, не пытался произвести впечатление. Просто смотрел на меня с тем спокойным, тёплым вниманием, которое у него появлялось всякий раз, когда он видел, что попал точно в цель.
И именно это растрогало меня сильнее самой гардеробной.
Потому что дело было уже не в квартире.
А в том, что он, кажется, всё чаще угадывал, что для меня важно по-настоящему. Не внешне. Не для вида. А глубоко, по-женски, по-бытовому, по-больному.
— Я знал, что тебе это понравится, — сказал он тихо.
Я хотела ответить что-нибудь лёгкое. Колкое. Сбить градус. Но почему-то не смогла.
Только кивнула.
И на секунду снова позволила себе слишком опасную мысль: здесь можно было бы жить. По-настоящему.
— Я тоже голосую за эту комнату для Алисы, — тут же заявила Мари, возвращая нас с небес на землю. — Всё, вопрос закрыт. После такой гардеробной у тебя уже нет права даже делать вид, что ты сомневаешься.
Я наконец рассмеялась и отошла чуть в сторону, будто разрывая слишком тёплую, слишком личную паузу, которая успела повиснуть между мной и Альбертом.
— Вторая — Марии, — сказал Альберт. — Я подумал, что вам будет удобнее сразу разделиться так, чтобы никому потом не пришлось уступать.
Мари одобрительно кивнула.
— Мне уже нравится, как этот мужчина мыслит.
Потом хитро прищурилась, оглядела спальню ещё раз и добавила:
— Хотя если честно, я всё ещё считаю, что вы с Альбертом смотрелись бы здесь подозрительно органично.
Я тут же повернулась к ней:
— Мы это уже обсуждали.
Но, к моему ужасу, пока я это говорила, взгляд сам собой скользнул по комнате ещё раз — по кровати, по окну, по гардеробной, по тёплому свету — и воображение снова предательски шепнуло мне, как именно мы с ним действительно могли бы здесь смотреться.
И вот тогда я окончательно поняла, что эта квартира опасна не только своей красотой.
Она слишком легко позволяла мечтать.
— Нет, — сказала я уже твёрже, скорее себе, чем им. — Я буду жить здесь с Мари. А всё остальное — потом. Если вообще будет.
Альберт посмотрел на меня очень внимательно.
Не споря. Не давя. Но явно услышав не только сами слова, а и то, от чего я сейчас пыталась защититься.
— Хорошо, — ответил он спокойно. — Значит, так и будет.
Мари перевела взгляд с него на меня и довольно усмехнулась.
— Какие вы оба всё-таки… опасно серьёзные.
Я уже собиралась что-то сказать, как в этот момент зазвонил телефон.
На экране высветилось имя Марка.
У меня сердце на секунду неприятно сжалось.
Не от любви.
От вины.
Потому что до этого момента выбор был только между мной и Альбертом. Внутри. В машине. В поцелуе. А сейчас этот выбор собирался обрести голос и для третьего человека.
Я приняла вызов:
— Алло, Марк…
Но договорить не успела.
Альберт оказался рядом слишком быстро.
Его рука легла мне на талию, притягивая ближе к себе, а второй рукой он совершенно невозмутимо забрал у меня телефон.