В машине по дороге к отелю я опять пыталась вытащить из него детали: договор, срок, условия, можно ли менять что-то внутри квартиры, кто платит за ремонт, если, не дай бог, что-то случится.
Он отвечал — но не на всё.
Иногда слишком ловко уводил разговор в сторону.
— Что ты любишь из еды? — Что купить на новоселье? — Алкоголь будете? — Какой чай ты пьёшь чаще?
И мне это нравилось.
И раздражало одновременно.
Потому что рядом с ним я всё время балансировала между “какой он заботливый” и “почему мне кажется, что он что-то уже решил за всех нас”.
К отелю Марк не приехал.
Прислал сообщение, что будет вечером и попросил скинуть новый адрес.
Мы с Мари быстро собрали мои вещи. За два захода, вместе с Альбертом, погрузили всё в машину.
Пока собирались, Мари тихо сказала мне:
— А может, всё-таки попробуешь с ним пожить?
Я посмотрела на неё так, будто она предложила не совместную жизнь, а сразу троих детей.
— Мари.
— Да что “Мари”? Видно же, что он хочет тебя рядом круглосуточно.
— Мы первый день как пара, — прошептала я. — И то — ещё даже Марку не сказали. И меня до сих пор не отпускает всё, что я наговорила ему после кафе.
— Ну, ты там мощно выступила, — хмыкнула она. — Глубоко. С анализом. Со стратегией. Социально-политическая речь в миниатюре.
Я не выдержала и рассмеялась.
— Ты невыносима.
— А ты слишком серьёзная. Я бы на твоём месте просто сказала “да, конечно, где моё кольцо?” и жила бы дальше.
— Вот поэтому мы с тобой и разные.
Потом я уже серьёзнее добавила:
— Мне нужно понимать, как быть с его матерью. Она не истеричка. Это хуже. Она умная. Спокойная. Идёт к цели до конца. Здесь либо она не примет вообще никого, либо нужна совершенно другая стратегия, чем была у всех до меня.
Мари покачала головой.
— Я бы о таком вообще не думала. Просто ходила бы на свидания.
— Вот предыдущая девушка Альберта тоже, наверное, сначала просто ходила бы на свидания, — тихо сказала я.
И коротко пересказала ей всё, что узнала.
Про отчисление. Про испорченное личное дело. Про попытки поступить снова. Про давление на родителей. Про то, как та девушка в итоге уехала в другой город и просто исчезла из его жизни.
Мари слушала, уже не перебивая.
— Жёстко, — сказала она наконец.
— Очень.
— Но ты не она, — заметила Мари после паузы. — И Альберт уже не тот мальчик, у которого можно просто отобрать всё. И ты сама не простая.
Я мрачно усмехнулась.
— Ты хочешь сказать: у меня меньше рычагов давления, потому что у меня нет родителей?
Она тут же виновато поморщилась.
— Я не так хотела сказать.
— Я знаю.
И это правда было нормально.
Не потому что мне не больно. А потому что это уже часть моей логики, а не только моей раны.
Когда чуть позже пришёл Альберт и мы закончили загрузку, стало ясно: он в состоянии почти неприличного счастья.
В магазине он сиял.
И, судя по всему, уже вовсю представлял, как мы с ним живём вместе, готовим завтраки, выбираем йогурты и спорим о том, сколько видов сыра должно быть в одном холодильнике.
Его целью было накормить нас до конца света.
Нашей с Мари — не дать ему превратить новоселье в апокалипсис продуктов.