И, нагло улыбнувшись, показала Альберту большой палец под столом.
Он чуть усмехнулся.
— Видишь? Меня поддерживают.
— Вы оба ужасные, — пробормотала я.
— Зато честные, — сказал он.
И именно после этого, как будто совершенно не замечая, что я только что просила его не ускорять события, он спокойно, почти деловым тоном произнёс:
— Давай жить вместе.
Я замерла.
Прямо с вилкой в руке.
Потом медленно подняла на него глаза.
— Что?
— Снимем квартиру. Хорошую. Тысяча сто, сто двадцать — неважно. Я всё возьму на себя. Хочу быть с тобой постоянно.
Я уставилась на него так, будто он только что предложил не совместную жизнь, а сразу троих детей, загородный дом и семейный герб.
— Нет, — сказала я твёрдо.
Он даже не моргнул.
— Почему?
— Потому что ты слишком торопишься. Потому что я не собираюсь перескакивать через всё подряд. Потому что я хочу сделать это правильно. И, между прочим, сначала я хочу получить разрешение твоей мамы на наши отношения.
Он уставился на меня уже с неподдельным удивлением.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Ты хоть раз знакомил девушку с матерью? Нормально? Не тайно? Не ставя её потом перед фактом? Не требуя от всех уважения к своим чувствам, полностью игнорируя старшее поколение?
Он помолчал.
Потом очень честно ответил:
— Нет.
Я кивнула.
— Вот именно.
На секунду он выглядел так, будто его и правда ударило молнией.
— Завтра, — сказал он. — Поедем ко мне. Будем брать разрешение.
Я чуть не поперхнулась водой.
— Нет! Не завтра. И вообще, я не говорю, что мы сразу куда-то едем. Я говорю, что всё должно идти постепенно. Нормально. Свидания. Встречи. Разговоры. Переписки. А не вот это всё — от поцелуя в машине сразу к совместной жизни.
Он внимательно слушал. Очень внимательно.
А потом слегка подавился, когда я добавила:
— И не надо смотреть на меня так, будто я только что отменила тебе брачную ночь. Я вообще не про постель сейчас говорю.
Вот тут даже Мари прыснула в стакан.
Альберт, к его чести, быстро взял себя в руки.
— Я совру, если скажу, что не думал об этом, — признался он спокойно. — Но это не главное. Я хочу быть рядом с тобой не только поэтому.
— Я знаю, — сказала я уже мягче. — Но жить я буду с Марией. А вы с Марком будете приходить к нам в гости.
— Подождите, — тут же вмешалась Мари. — А я в этой схеме вообще где? Меня кто-нибудь спросил?
Я чуть улыбнулась.
— Вообще-то у меня на тебя большие планы.
— Мне уже страшно.
— Я хочу влюбить Марка в тебя.
Повисла пауза.
Потом Мари медленно поставила чашку на стол.
— Алиса…
— Что? — невинно спросила я. — Он хороший. Ты прекрасная. Умная. Яркая. Почему нет?
— Потому что, во-первых, он сейчас влюблён в тебя, — сухо сказала она. — А во-вторых, ты опять пытаешься просчитать жизни всех вокруг, как шахматную доску.
Я поджала губы, но спорить не стала.
Потому что она была права.
И всё же идея не отпускала.
Я повернулась к Альберту:
— Помнишь ту историю, когда Марк рассказывал про девушку из клуба? Остроумную, жёсткую, очень яркую. Ту самую блондинку, из-за которой он потом ещё несколько раз туда ездил.
— Конечно помню, — сразу кивнул он. — Он мне все уши прожужжал. Даже барменов пытался расспрашивать.