— Милая, — сказал он тихо, и от одной этой ласки у меня снова побежали мурашки, — мы справимся вместе.
Он говорил серьёзно.
Не как мальчик, обещающий невозможное. А как человек, который уже что-то решил внутри себя.
— Я уже начал делать то, что ты мне сказала, — продолжил он. — Я говорю маме, что люблю её. Обнимаю её. Благодарю её. Иногда даже с творческим подходом.
Я невольно посмотрела на него внимательнее.
— В смысле?
Он чуть улыбнулся.
Я выбираю…
Я закрыла лицо свободной рукой.
Господи. Ну конечно.
Он выворачивал всё в свою пользу с пугающей скоростью.
Водитель, не оборачиваясь, очень корректно уточнил:
— Мы почти на месте, сэр. Через две минуты будем у дома. Остановить сейчас или уже там оставить машину и выйти?
— Доедем, — сказала за всех Мари. — Я пока пойду смотреть квартиру. А вы наконец-то перестанете мучить не только себя, но и окружающих.
Я метнула на неё взгляд.
— Я вообще-то тоже хотела смотреть квартиру.
Она только фыркнула:
— Подожду тебя. Но Альберт прав — пора уже поговорить.
Когда машина остановилась, Мари и водитель вышли.
Дверь закрылась.
И в салоне внезапно стало тихо.
Слишком тихо.
Я мгновенно напряглась.
Нет, не потому что боялась его. Потому что боялась себя рядом с ним.
Сердце билось так сильно, что мне казалось — ещё немного, и я просто не смогу сказать ни слова.
Альберт осторожно повернул меня к себе.
На этот раз он не полез целовать. Не прижал. Наоборот — чуть отодвинулся, будто хотел дать мне воздух.
И начал говорить очень тихо, очень вкрадчиво, глядя прямо в глаза:
— Алиса. Скажи мне, что ты решила. Ты ведь уже решила, да? Или одного свидания тебе правда было мало?
В конце он попытался добавить лёгкости.
Немного игры.
Чтобы я меньше пугалась.
И именно это меня добило.
Потому что он видел моё волнение и пытался сделать мне легче.
— Одного свидания более чем достаточно, — прошептала я. — Я боюсь не самого ответа. Я боюсь того, что после него уже нельзя будет всё вернуть обратно.
Он посмотрел на меня очень внимательно.
И вдруг в его лице что-то изменилось.
Тень боли.
— Похоже, ты выбрала не меня, — сказал он тихо. — И просто боишься это озвучить.
— Нет, — выдохнула я сразу. — Нет, это не так.
Он замер.
А я закрыла лицо руками.
Потому что в эту секунду стало окончательно ясно: ещё шаг — и назад дороги не будет.
— Тогда скажи, — почти шёпотом попросил он.
Я сделала вдох.
Собралась.
И тихо сказала в ладони:
— Это ты.
— Что? — он подался ближе. — Я не расслышал.
Я убрала руки от лица. Посмотрела прямо в его глаза. И уже громче, почти с отчаянием, сказала:
— Это ты. Ты мне нравишься. Уже давно. Но я не представляю, как…
Договорить он мне не дал.
Потому что в следующую секунду его губы накрыли мои.
И мир сразу перестал быть нормальным.
Он целовал меня жадно, глубоко, будто слишком долго ждал именно этих слов и теперь уже не собирался отпускать меня просто так. Одна его ладонь ушла мне в волосы, вторая с силой притянула за талию, и весь этот поцелуй был не нежным признанием, а настоящим, долгим, выстраданным ответом на моё “это ты”.