Мари посмотрела на меня поверх ложки.
— Ты трусишка.
— Я осторожная.
— Нет. Ты трусишка, которая уже всё чувствует, но всё ещё пытается вести себя так, будто у неё есть время на полгода размышлений.
Я молча съела кусочек запеканки.
Она была нежная, тёплая, сладкая — и совершенно не помогала против тревоги.
— Ты же спасла его мать, — заметила Мари. — Это вообще-то должно что-то значить.
Я коротко хмыкнула.
— Судя по тому, что она выбросила меня из общежития, не особо.
— Тогда пока счёт один-один, — философски заявила Мари. — Она тебя выгнала. Он тебе оплатил отель. Ничья.
Я покачала головой.
— Ты воспринимаешь это как игру.
— А жизнь и есть игра, — сказала она. — Просто иногда без правил.
После завтрака мы быстро собрались. Сегодня было как-то особенно тепло, даже жарко по-летнему. Оделись удобно — без лишней красоты, с расчётом на весь день поездок, подъездов, лестниц, просмотров и чужих квартир с чужими запахами.
Я очень надеялась, что этот день поможет мне хотя бы немного вернуть контроль над собственной жизнью.
Найти жильё. Разложить мысли. Побыть без них обоих хотя бы несколько часов.
Сладкая пытка
Напротив, под деревом, стоял Альберт.
Я заметила его сразу.
Он был прислонён спиной к стволу, чуть опустив голову, и что-то читал в телефоне с таким серьёзным, сосредоточенным видом, будто весь мир пока подождёт. На нём были футболка и спортивные штаны — простые, но на нём даже эта простота выглядела почти преступно красиво. Футболка обтягивала плечи и грудь ровно настолько, чтобы у меня неприлично быстро вспыхнули в памяти и разорванная рубашка, и моя ладонь на его теле.
Он поднял голову.
Увидел нас.
И пошёл ко мне той самой уверенной, спокойной походкой, от которой у меня внутри всегда что-то начинало предательски дрожать.
Подошёл.
Не спросил. Не замялся. Просто обнял меня за плечи, притянул к себе и поцеловал в щёку.
Я замерла.
Серьёзно. Буквально.
Потому что это уже было не “можно?”. Не “я скучал”. Не “если ты не против”.
Это было самое настоящее наступление.
И, что хуже всего, мне это безумно нравилось.
Сердце внутри отплясывало что-то совсем неприличное.
— М-м… что ты здесь делаешь? — спросила я, изо всех сил стараясь звучать ровно. — Мы вообще-то сейчас уезжаем.
— Я соскучился, — сказал он так просто, будто это и есть достаточное объяснение. — Хотел увидеть тебя. И побыть с тобой.
Я была уверена, что от этих слов у меня сейчас опять загорятся щёки.
— Мы с Марией едем смотреть квартиры, — сказала я, цепляясь за здравый смысл.
— Отлично, — кивнул он. — Я вас отвезу. Сегодня я с водителем.
Я прищурилась.
— Похоже, отказ не принимается?
Он улыбнулся — очень легко, но в глазах при этом осталось что-то упрямое, почти серьёзное.
— Сейчас — нет. Иначе я сам посажу тебя в машину.
У меня по спине пробежала опасная волна мурашек.
Потому что часть меня, совсем непорядочная часть, на секунду даже представила это.
Как он действительно берёт меня на руки. Как я делаю вид, что сопротивляюсь. Как он всё равно несёт.
— Альберт, что происходит? — спросила я, уже сама не понимая, зачем задаю вопросы, на которые не хочу знать ответы прямо сейчас.