— Понятно, — сказал он. — Тогда давай лучше поговорим о нас.
Я насторожилась.
— О чём?
— О том, что всю эту неделю я буду жить здесь.
Я чуть не подавилась чаем.
— С чего вдруг?
— Очень смешно.
— Я серьёзно.
— Прекрати усложнять мне жизнь.
Он сделал вид, что задумался.
— Хорошо. Только сегодня переночую.
— Нет.
— Тогда завтра.
— Нет.
— Тогда ты сама скоро начнёшь меня уговаривать.
Я закатила глаза.
— В общежитии я привыкла жить одна. Никто мне не мешал. При тебе я даже в туалет нормально не схожу — буду стесняться.
Он расплылся в широкой улыбке.
— А я знаю страшную тайну.
— Какую?
Он наклонился ближе и заговорщически прошептал:
— Девочки тоже какают.
Я со всей силы стукнула его ложкой по руке.
Он театрально охнул.
— Ты ужасный.
— Но смешной.
— Нет.
— Да.
Я встала.
— Пойду поговорю с Мари.
— Может, не надо мешать?
— Наоборот. Надо поддержать.
Я подошла к двери комнаты Мари, уже собралась постучать… и замерла.
Дверь была приоткрыта.
А за ней — Марк, опирающийся на комод.
И Мари, которая буквально вжалась в него всем телом.
Они целовались так, будто ещё пять минут назад спорили, стоит ли вообще смотреть друг на друга, а теперь мир закончился и им срочно нужно успеть друг друга почувствовать до последней секунды.
Я тихо отступила.
Вернулась на кухню.
Села.
Взяла чашку и сделала вид, что всё это время только и думала о чае.
Через несколько минут они вышли.
— Мы поехали, — сказала Мари, уже почти на ходу.
Рядом с ней стоял Марк — слишком серьёзный, слишком собранный, но теперь хотя бы не похожий на человека, которого только что переехал каток.
— Спасибо тебе, Марк, — сказала я. — И… позаботься о ней. Она лучшая.
— Конечно, — ответил он.
На Альберта он посмотрел коротко.
Потом на меня.
И в этом взгляде было слишком многое, чтобы разбирать сейчас.
Они уехали.
Давай не афишировать в академии
По дороге в машине я решила начать с важного:
— Давай не будем пока афишировать наши отношения в академии.
Он даже не сразу понял.
— Что?
— Ну… не нужно всем объявлять. Идти в обнимку, целоваться на лестнице, кричать “моя девушка” через весь холл.
Он посмотрел на меня с таким видом, будто я предложила ему притвориться, что меня не существует.
— И зачем?
— Чтобы не злить твою маму.
Он вздохнул.
— Это не аргумент.
— Это очень даже аргумент.
— Алиса, ты серьёзно думаешь, что если мы будем делать вид потише, мама внезапно скажет: “Как чудесно, тогда я передумала”?
Я поджала губы.
— Если меньше людей будет знать, то и сплетен будет меньше. И тебя меньше будут отвлекать. И ей меньше будут докладывать.
Он покачал головой.
— Ты сейчас говоришь глупости.
— Детские?
— Очень.
— Спасибо большое.
Он потянул меня чуть ближе к себе.
— Малышка, не усложняй.
— Вообще-то я как раз пытаюсь усложнение предотвратить.
— Хорошо, — сказал он после паузы. — Тогда компромисс. Мы никому ничего специально не говорим. Но и не притворяемся. Пусть все сами догадываются.
— Альберт…
— Я хочу обозначить, что ты моя.
Я повернулась к нему.
— То есть ты ревнивый?
— Да.
— Ого. Как всё запущено.
— А ты бы хотела, чтобы на тебя кто-то смотрел, а я делал вид, что мне всё равно?