— Господи, ну наконец-то у кого-то в этой квартире нормальная личная жизнь!
Я закрыла лицо ладонями.
Альберт тихо рассмеялся мне прямо в волосы.
И, к моему ужасу, даже после этой неловкости его руки всё ещё слишком уверенно лежали у меня на талии, а внутри у меня всё ещё горело так, будто Мари прервала нас не на поцелуе, а в одном шаге от чего-то ещё более опасного.
— Алли, — прошептала я, всё ещё не убирая ладони от лица, — отпусти меня. Немедленно.
— Не хочу, — так же тихо ответил он.
— Я сейчас умру от стыда.
— А я — от того, что ты так на меня смотришь после поцелуя.
Я убрала ладони и сверкнула на него взглядом.
Он улыбался.
Слишком довольно. Слишком красиво. Слишком так, будто отлично знал, что только что сделал со мной.
— Всё, — сказала я, стараясь вернуть себе остатки достоинства. — Мне нужно на кухню. Спасать ужин. И себя.
— А мне? — спросил он с той тихой, опасной нежностью, которая всегда звучала у него хуже любой дерзости.
— А тебе, — выдохнула я, — нужно научиться не целовать меня так, будто ты меня уже присвоил.
Он склонился ближе, почти касаясь губами моего виска.
— Поздно, — шепнул он.
И вот после этого мне действительно пришлось почти сбежать на кухню.
— Осталась ещё благодарность за второй цветок, — тихо напомнил он.
Я посмотрела на него.
— Какие щедрые у тебя запросы.
— Я терпеливый. Подожду.
— Врёшь.
— Да, — честно сказал он.
Он предложил помочь разложить вещи, я отказалась. Он пошутил про бельё, я ткнула его в бок. В общем, на кухню я вошла уже красная.
— Мари, прости, — пробормотала я. — Мы не…
Она тут же перебила:
— Алиса, если ты сейчас начнёшь серьёзно оправдываться, я решу, что вас надо оставлять одних по расписанию, чтобы вы быстрее привыкли.
Я застонала.
— Даже если бы и занимались, — продолжила она с видом мудреца, — здесь ты главная. И вообще, благодаря твоему парню мы живём в этой прекрасной квартире, так что я за романтику.
— Вот видишь, — тут же влез Альберт. — Поддержка общества есть.
Я без слов ударила его локтем в бок.
Он ойкнул театрально, а Мари рассмеялась.
Через минуту мы уже готовили ужин.
И вот тут меня накрыло снова.
Потому что Альберт и правда готовил хорошо.
Очень хорошо.
Уверенно. Спокойно. Красиво.
Он двигался по кухне так, будто всегда здесь жил. Резал, мешал, пробовал, подавал, убирал лишнее. И я поймала себя на том, что стою и просто смотрю.
На его руки. На то, как он сосредоточен. На то, как у него на лбу иногда падает прядь волос. На то, как легко он существует в пространстве, которое уже начинает казаться нашим.
— Алиса, если ты и дальше будешь так на него смотреть, мы останемся без ужина, — хмыкнула Мари.
Я вспыхнула и тут же схватилась за нож, как будто всё это время только и думала о нарезке овощей.
Но, если честно, всё внутри меня уже опять плавилось.
И вместе с этим никуда не исчезли вопросы.
Эта квартира — действительно ли согласована? Насколько надолго? Что скажет его мать, когда узнает? Не слишком ли легко я вошла в этот новый этап?
Я смотрела на него — и забывала обо всём.
А потом вспоминала снова.