— Хорошо.
— И ещё, Алиса.
— Да?
— Если вы приходите ко мне в дом говорить честно и открыто, постарайтесь не перепутать честность с красивой театральностью.
Я закрыла глаза на секунду.
Вот теперь это уже была не просто договорённость.
Это был вызов.
— Постараюсь, — ответила я. — До завтра, Дарья Сергеевна.
— До завтра.
Связь оборвалась.
И только тогда я поняла, что всё это время стояла босиком на холодном полу и даже не замечала этого.
Битва началась – главное выстоять разговор
Я почти не спала.
Точнее — засыпала кусками, между мыслями, между фразами, между будущими ответами. Мозг не выключался. Он строил, раскладывал, проверял, перебирал.
Что она скажет. Где ударит. На что будет давить. Где попытается поймать меня на эмоциях. Где — на бедности. Где — на любви. Где — на стыде.
Я не боялась её ума.
Я боялась её опыта.
Потому что я, при всём своём упрямстве, всё ещё была девочкой, которая выживала в одиночку. А она — женщиной, которая давно научилась не выживать, а управлять.
И всё же к утру во мне странным образом стало тихо.
Не спокойно.
Именно тихо.
Так бывает перед экзаменом, к которому ты готовилась слишком долго, чтобы позволить себе панику в последнюю минуту.
В половине седьмого я уже ехала в машине.
Альберт сидел рядом, молчал и, кажется, тоже почти не спал. Лицо у него было слишком собранным, слишком взрослым, слишком холодным для обычного утра.
— Ты можешь ещё передумать, — сказал он, когда мы почти подъехали.
— Нет.
— Она будет жёсткой.
— Я знаю.
Он повернулся ко мне.
И в его взгляде было то редкое, почти болезненное сочетание тревоги и восхищения, которое я уже начинала узнавать.
— Я всё равно не хочу, чтобы ты шла туда одна.
Я посмотрела на него и очень тихо сказала:
— Я иду туда не одна. Я иду туда с тобой.
Он не ответил.
Только взял мою руку и на секунду сжал.
Крепко.
Как будто хотел передать этим прикосновением всё, что не мог сейчас сказать вслух.
Дом Дарьи Сергеевны встретил нас безупречностью.
Слишком раннее утро. Слишком ровный свет. Слишком тихий холл. Слишком правильные линии мебели. Слишком дорогая сдержанность во всём.
Как будто здесь не жили.
А соблюдали идеальную форму жизни.
Дверь открыла не сама Дарья Сергеевна, а охранник.
Коротко кивнул.
Пропустил нас внутрь.
Я сразу почувствовала: всё уже подготовлено. Всё просчитано.
Она не женщина, которую застали врасплох.
Она женщина, которая даже встречу в семь утра превращает в территорию под полным контролем.
Дарья Сергеевна ждала нас в небольшой гостиной, где пахло кофе, холодными цветами и чем-то дорогим, но неживым.
На ней был светлый костюм, волосы уложены безупречно, лицо — спокойное, будто никакой ночной войны не было вообще.
Она поднялась навстречу только на полшага.
— Доброе утро.
— Доброе утро, — ответила я.
Альберт ничего не сказал.
Он стоял чуть позади меня — как и обещал.
Но уже через минуту выяснилось, что я кое-чего не учла.
Дарья Сергеевна перевела взгляд на охранника и сказала:
— Телефоны.
Я моргнула.
— Простите?
— На время разговора. Все телефоны остаются за пределами этой комнаты.