Альберт откинулся на спинку стула и посмотрел на всех с видом мужчины, которого сейчас будут препарировать без наркоза.
— То есть мне уже не отвертеться? — уточнил он.
— Нет, — сладко сказала Мари. — Тем более что ты уже официально в семье. Мы тебя будем разбирать подробно.
Я закрыла лицо ладонью.
— Господи, зачем я вас вообще познакомила.
— Чтобы вечер стал историческим, — отозвалась Мари. — Итак, Альберт. Когда?
Он помолчал.
Взгляд его на секунду скользнул ко мне.
И вот тут я уже почувствовала неладное.
Потому что этот взгляд был слишком серьёзным.
Без шутки. Почти болезненно честным.
— Наверное, окончательно я понял это в тот день, когда мы разыгрывали девушку со слепого свидания, — сказал он.
Я замерла.
Конечно.
Именно эта история.
Моя щека уже заранее вспыхнула, ещё до того как он начал рассказывать.
Мари тут же оживилась:
— Так-так-так. Это уже интересно. Я хочу всё по порядку. С самого начала. Кто придумал, что делал и в какой момент всё пошло не туда?
Марк поднял руку, как школьник.
— Сценарий придумал я. И он был гениален.
— Уже сомневаюсь, — пробормотала я.
— Не перебивай автора, — важно сказал Марк. — Итак. Мама Альберта в тот период очень хотела, чтобы он сходил на свидание вслепую с какой-то идеальной девицей. То ли правильной, то ли выгодной, то ли просто удобной. И чтобы всё это накрылось, нужна была ты.
Мари медленно повернулась ко мне:
— Конечно. Кто же ещё.
Я мученически вздохнула.
— По плану, — продолжил Марк с удовольствием, — Алиса должна была сыграть одну из многочисленных пассий Альберта. Такую наглую, красивую, развязную девушку, которая заявляется в кафе, садится к нему на колени, шепчет что-нибудь неприличное, тащит к себе домой и всем видом показывает: “Этот мужчина — бабник, развратник и давно испорчен”.
— Господи, — простонала я. — Когда это звучит вслух, всё ещё хуже, чем я помню.
— А ты отыграла, между прочим, лучше всех, — сказал Марк. — Даже слишком лучше.
Мари уже почти светилась.
— Так, стоп. Дай угадаю. Вот здесь и началась трагедия.
— Вот здесь, — спокойно сказал Альберт.
Я резко посмотрела на него.
Он сидел с абсолютно серьёзным лицом.
Даже не пытался перевести всё в шутку.
И вот это меня смутило ещё сильнее.
— Она, — продолжил он, не сводя с меня глаз, — подошла, как будто правда имеет на меня право. Села ко мне на колени так, будто делала это уже не первый раз в жизни. Потом укусила меня за ухо…
— Я не сильно! — тут же вспыхнула я.
— Достаточно, — невозмутимо сказал он.
Марк согнулся от смеха.
— Господи, я сейчас влюблюсь в эту историю больше, чем в обе бутылки вина, — простонала Мари. — Продолжай.
— Я тогда впервые почувствовал, — сказал Альберт уже тише, — как у меня буквально исчезло всё вокруг. Кафе, девушка, стол, план, смысл происходящего — всё. Осталась только она. Её тепло. Её запах. Её губы у моего уха. То, как она шептала мне нужную реплику, чтобы я не выпал из роли…
Он замолчал на секунду.
И в этой паузе стало так тихо, что я услышала, как Мари перестала крутить бокал.
— Я тогда чуть не поцеловал её по-настоящему, — закончил он. — Не по сценарию. Не ради роли. А потому что в тот момент мне вдруг стало всё равно, кто на нас смотрит и зачем мы вообще это разыгрываем.