— Альберт, давай правда завтра, — попросила я, уже зевая. — Я плохо соображаю.
— Ложись, — сказал он. — Я сяду рядом. Спроси меня потом, что я говорил, если забудешь.
— Не буду я ложиться, пока ты сидишь рядом.
— Почему?
— Потому что это странно.
— Хорошо, — сказал он так спокойно, что я сразу насторожилась. — Тогда я тоже лягу на другой край кровати и поговорю с тобой оттуда.
Я уставилась на него.
Он смотрел совершенно невинно.
Подозрительно невинно.
— Да не буду я к тебе приставать, — добавил он. — Мне правда нужно поговорить с тобой сейчас. Десять минут. Честно.
Я сдалась.
Мы легли поверх покрывала, каждый со своей стороны.
Я — уже почти проваливаясь в сон. Он — слишком бодрый для человека, который весь день таскался с нами по квартирам, магазинам, кафе и моим эмоциям.
— Всё, — пробормотала я. — Мы лежим. Говори.
Он повернулся ко мне вполоборота.
Голос у него стал тихим. Ровным. Почти убаюкивающим.
— Сначала я скажу кое-что важное, а потом спрошу у тебя одну вещь.
— Угу, — согласилась я, уже понимая, что половину всё равно не запомню.
— Спасибо, что выбрала меня, — сказал он. — Правда. И спасибо, что сказала это сама. Хочу, чтобы ты знала: я очень серьёзно к тебе отношусь. Ты перевернула меня сильнее, чем я сам ожидал. И рядом с тобой я впервые так ясно вижу не просто “хочу”, а “хочу надолго”.
Я слышала его голос сквозь сон, как тёплую воду.
Он говорил ещё что-то.
Про важность. Про доверие. Про то, что не собирается превращать меня в случайную историю. Про то, что ему нужно время, чтобы правильно выстроить разговор с матерью.
Но я уже тонула.
И последнее, что помню — его тихий, почти ласкающий голос:
— Спи. Остальное я скажу тебе потом, когда ты будешь не такая сонная и не такая красивая от усталости…
Альберт его чувства
Я видел, что она вот-вот уснёт, ещё когда мы только вошли в комнату.
И именно поэтому говорил тихо. Медленно. Почти монотонно.
Не потому, что мне так хотелось обсуждать что-то ночью.
А потому, что я хотел, чтобы она уснула рядом со мной.
За весь день я целовал её преступно мало.
Непростительно мало.
Два раза. Один в машине. Один вечером.
Для человека, которого она наконец выбрала, это было почти издевательством судьбы.
Когда она спит, она ещё нежнее.
Меньше колется словами. Меньше держит спину. Меньше делает вид, что у неё на всё есть план.
Во сне она совсем другая.
Тёплая. Маленькая. Хрупкая.
Такая, которую хочется закрыть собой от всего на свете.
Ради неё мне действительно хочется свернуть горы.
Раньше я считал это красивой фразой. Теперь — нет.
Она права: с матерью надо менять стратегию. Войной я только делаю хуже. Но на то, что я задумал, нужно время. И именно поэтому мне было так важно сначала убрать Алису в место, где до неё сложнее дотянуться.
Эта квартира — мой первый настоящий ход, а не вспышка.
Дедушка подарил её мне давно, почти шутя, сказав, что мужчине полезно иметь тихое место, где его никто не будет воспитывать. Мама тогда только поджала губы. А дедушка, как всегда, только рассмеялся.
Он давно хочет познакомиться с Алисой.