Как же мне сейчас не хватало Марка. Его головы, его умения вцепляться в одну деталь и вытаскивать из неё весь клубок. И Мари не хватало — спокойной, злой, точной. Но Марк был без сознания. А Мари едва не потеряла ребёнка этой ночью — её посадили под капельницу, и даже сам факт, что она ещё стоит на ногах, уже был маленьким чудом.
— Альберт, — голос матери вырвал меня из мыслей, — я подключила лучших людей. Но здесь есть одна проблема. Самая плохая. Они не просят ни денег, ни обмена, ни даже времени. Это не похоже на стандартное похищение. Что-то не так.
Я поднял на неё взгляд.
Она стояла напротив, всё такая же собранная, но я видел, как усталость прорезала её лицо. И страх тоже видел.
— Тогда нужно самим сорвать им ход, — сказал я быстро. — На два дня остановить всё. Все компании, все ключевые точки, все внутренние процессы. Объявить, что была хакерская атака, сбой систем, утечка, что угодно. Пусть выходят только самые проверенные люди. Если всё это связано со смертью отца, значит, им что-то нужно внутри одной из его компаний. Если всё замрёт, они не смогут двигаться.
Мать смотрела на меня очень внимательно.
— Эта новость будет в СМИ, — сказала она. — Акции просядут. Начнётся шум.
— Да, — ответил я. — Но зато мы хотя бы перекроем им кислород. Пусть поймут, что ничего не получают, пока не выйдут на разговор.
— Нет, — вдруг сказала Мари.
Я резко обернулся.
Она стояла в дверях палаты — бледная, под капельницей, слишком слабая для такой ночи, но с тем самым выражением лица, которое бывало у неё, когда она уже всё решила.
— Нет, Альберт, — повторила она. — Это их только разозлит.
Я молчал.
Она медленно подошла ближе.
— Мы уже один раз сорвали им планы, — сказала она. — И Алиса за это заплатила. Если ты сейчас встанешь в позу и начнёшь демонстративно обрубать им всё подряд, они поймут, что ты действуешь вслепую. А вслепую опаснее всего, тогда бьют по живому. Этот ход можно использовать. Но не сейчас. Не пока у нас нет ни одной маленькой зацепки, где она.
Я закрыл глаза на секунду.
Чёрт.
Она была права.
Я просто хотел ударить в ответ. Хоть куда-то. Хоть чем-то. Лишь бы не сидеть с этим видео в руках и не ждать.
— Ты права, — сказал я наконец. — Я злюсь. И, наверное, хотел больше навредить им, чем реально помочь Алисе.
Мари выдохнула и села на край стула.
— Тогда думай не как злой человек, а как человек, которому нужно её найти.
Я кивнул.
— Значит, фургон, — сказал я. — Не её искать широко. А фургон. Если искать её, мы поднимем слишком много шума. А фургон — это хотя бы конкретная нитка.
— Но как сделать это тихо? — спросила мать.
— Через сеть, — ответил я сразу. — Через студентов, знакомых, друзей. Но не говорить, что это похищение. Ни слова. Только поиск машины.
Мари приподняла голову.
— Тогда нужна история, из-за которой люди будут искать, но не начнут орать во все стороны.
— Например? — спросил я.
— Например, что есть подозрение, будто на таком фургоне перевозят что-то незаконное и опасное, — сказала она. — Но полиция якобы не шевелится. Люди любят чувствовать себя полезными, особенно если думают, что делают что-то важное и тайное.