— Ты невыносим, — сказала я, когда он в третий раз без спроса схватил печенье из моей банки.
— Я обаятелен, — лениво поправил он.
— Нет, ты грабитель.
— Я друг, который помогает тебе не потолстеть на мучном.
— Марк, — не отрываясь от моих записей, произнёс Альберт, — если ты сейчас же не замолчишь, я пересажу тебя в коридор.
— Вот за что ты со мной так? — возмутился Марк. — Я, между прочим, создаю творческую атмосферу.
— Ты создаёшь шум, — сказала я.
— Это и есть атмосфера.
Я рассмеялась и покачала головой. Всё было так привычно, так по-нашему, что даже странности последних дней как будто отступили.
За окном уже темнело. На стекле отражалась лампа под потолком, тени в комнате стали мягче, а голос Альберта — ещё спокойнее. Он сидел рядом за столом, чуть склонившись над тетрадью, и объяснял мне какую-то тему, пока я старательно пыталась не отвлекаться. От него всегда пахло чем-то чистым, дорогим и едва уловимо холодным. Марк, наоборот, вносил в любое пространство слишком много движения, тепла и жизни, даже когда просто молчал.
Наверное, именно тогда я особенно остро почувствовала, как сильно привыкла к ним обоим.
К тому, что Марк может без стука распахнуть дверь и заявить, что он умирает с голоду. К тому, что Альберт молча поправит у меня на столе стопку книг, если увидит, что она стоит криво. К тому, что между нами нет неловкости. Нет опасности. Нет ничего, кроме дружбы, проверенной временем.
И, может быть, именно поэтому я ничего не заметила заранее.
Сначала снизу раздался мужской голос:
— Марк!
Мы все трое обернулись к окну.
Марк нахмурился ещё до того, как подошёл ближе.
— Это мой охранник, — сказал он.
— Как романтично, — пробормотала я.
Он даже не улыбнулся.
Это было так на него не похоже, что у меня внутри сразу что-то кольнуло.
Марк быстро выглянул вниз, выслушал что-то и резко выругался себе под нос.
— Что случилось? — спросила я, уже вставая из-за стола.
Он обернулся к нам. Взгляд у него был злой, напряжённый, собранный.
— Нужно, чтобы на видео было видно, что я сейчас не с тобой.
Я моргнула.
— Что?
— Потом объясню. Не сейчас.
— Марк, ты можешь хотя бы…
— Алиса, пожалуйста, — перебил он неожиданно мягко, но очень быстро. — Просто помоги мне, ладно?
Это “пожалуйста” всё и изменило. Потому что Марк редко просил. Обычно он брал ситуацию шуткой, нахрапом или обаянием. А тут — попросил.
Альберт уже встал.
— Пойдём, — сказал он мне.
— Куда?
— В общую кухню. Оттуда тоже видно двор.
— Это что вообще за бред? — пробормотала я, но всё-таки пошла за ним.
Мы почти бегом вышли в коридор. Я слышала, как в моей комнате Марк открывает окно, как внизу кто-то снова что-то кричит, как хлопают двери на этаже. Всё происходило слишком быстро и слишком нелепо, чтобы я успела хоть что-то понять.
На кухне было пусто. Лампа под потолком мигала, окно было приоткрыто, с улицы тянуло сырым вечерним воздухом.
— Встань сюда, — сказал Альберт.
Я подошла к окну, всё ещё больше раздражённая, чем встревоженная.
— Если через пять минут выяснится, что это какой-то идиотский семейный спектакль, я вас обоих убью.