Домострой. С. 75.
Акты исторические… Т. II. СПб., 1841. С. 276.
Похлебкин В. В. Кулинарный словарь. М., 2007. С. 88.
Меховский М. Трактат о двух Сарматиях. М., 1936. С. 114.
Дополнения к актам историческим. Т. I. С. 360.
Герберштейн С. Записки о Московии. Т. I. М., 2008. С. 531.
Немецкое Wein означает «вино». Слово же Pranndt (Branten, Brandt), скорее всего, было предшественником современного Brand (пожар, обжиг, жар). Так что pranndt Wein лучше всего перевести как «горячее вино».
Герберштейн С. Записки о московитских делах. С. 205.
Родионов Б. История русской водки от полугара до наших дней. М., 2012. С. 38.
Aqua vitae (с лат. — вода жизни) — водный раствор этилового спирта, полученного путем дистилляции вина или других продуктов брожения.
Челобитная князя Ивана Катырина Ростовского (15 февраля 1630 г.) // Акты исторические… Т. III. С. 289.
Заключение
Существует ли русская кухня? Этот вопрос нередко поднимают в интернет-дискуссиях и публичных выступлениях. При этом сам предмет спора порой из сегодняшнего дня переносится в далекие века нашей истории. Насколько заимствованы русские блюда, можно ли выделить что-то поистине национальное в отечественной кулинарии? И когда вообще возникает русская кухня?
За многие годы изучения истории русской гастрономии мы не раз сталкивались с темой ее оригинальности и самобытности. Разброс мнений здесь велик. От отрицания хоть какой-то самостоятельности русского стола до фантастических утверждений о том, что вся мировая кулинария произошла именно от русских пирогов и щей.
Удивительным образом в переломные моменты русской истории вопрос о национальной кухне приобретает не менее идеологизированный характер, чем проблемы развития языка, литературы и даже моды. Так было, когда славянофилы вели острейшую борьбу с западниками в середине XIX века. Все повторилось в 1920‑х годах, отринувших гастрономическое наследие старой России. И век спустя на фоне тяжелейшего кризиса российского общества мы снова сталкиваемся с попытками сделать из русской кухни икону «православия, самодержавия и народности».
Между тем детальное изучение ранних этапов развития нашей гастрономии дает знания, во многом противоречащие сегодняшним попыткам создать «правильную», высокопатриотическую версию истории страны. Где благородные русские князья только и думали, что о пропитании подданных. А последний смерд с гневом отвергал заморскую еду, чуждую нашим православным идеалам.
В реальной же жизни следование каким-то традиционным ценностям ограничивается другим процессом — эволюцией общества. Это действительно два противоположных движения — сохранение традиций и стремление к лучшему, — в диалектическом взаимодействии которых и движется любая нация.
Вот почему сегодняшняя идея вернуть «благословенные» времена «Домостроя», будь то застольные порядки или более глобальные общественные институции, не имеет исторической перспективы. Даже на ограниченном материале нашей гастрономической истории мы видим, что на протяжении веков кухня становилась более разнообразной и развитой. Речь не шла о консервации каких-то средневековых ценностей и вкусов.