Еще один центр выращивания лука на Ростовской земле — город Романов, чье название никак не связано с династией русских царей. Первое упоминание этого города относится еще ко второй половине XIII века и связано с угличским князем Романом Владимировичем. Столь же давнюю историю имеет и романовский лук. Еще протопоп Аввакум, возвращаясь из сибирской ссылки, обратил внимание на лук на Байкале: «Лук на них [на склонах гор] растет и чеснок, — болши романовского луковицы, и сладок зело» [69 ]. Откуда бы знать Аввакуму, никогда в Романове не бывавшему, о тамошнем луке, если бы не его слава, гремевшая по всей России?
Романовский лук — один из самых высокоурожайных сортов, его луковицы — красные и темно-красные, несколько приплюснутые и крупные, словно большая репа. Он отличается целебными свойствами и приятным вкусом: сочный, но не горький. Лучше всего использовать его просто свежим.
Еще один центр выращивания лука в Ярославской области — село Данилово (будущая Даниловская слобода и город Данилов). Именно здесь была выведена разновидность лука, которая многие годы спустя положила начало даниловскому сорту. По цвету этот лук напоминает красный среднеазиатский, но чуть меньше и круглее.
Мы перечислили лишь наиболее известные регионы выращивания лука, но вообще он рос повсеместно. То же можно сказать и про чеснок. Уже в XVII веке существовали районы его товарного производства. Один из них — город Боровск, расположенный на полпути от Москвы к Калуге. В писцовых книгах XVII века, рассказывающих о занятиях местного населения, слова «продает лук, да чеснок» [70 ] повторяются больше 150 раз. Для городка с населением около 5000 человек (по переписи конца XVIII века) и округи этот промысел имел, очевидно, важное значение.
В средневековом русском быту лук и чеснок были вездесущи. «Почти все кушанья у русских приправляются луком и чесноком, — писал Адам Олеарий, — отчего комнаты их и дома, даже самыя великокняжеские палаты в Кремле, сами русские, если с ними заведешь речь, и место, где они побудут, издают из себя сильный и для немцев очень неприятный запах» [71 ].
Олеарию вторит английский дипломат Томас Смит, чье посольство приезжало в Москву ко двору Бориса Годунова в 1604–1605 годах. «Я не особенно развлек бы вас подробным описанием нашего обеда, которое все заключалось бы в перечне безчисленных блюд, — отмечал англичанин, — сам же только чрезмерно утомил и отяготил бы свою память, как это случилось с моими глазами и желудком, а читателю не доставил бы никакого удовольствия, тем более, что приправою к моим речам служили бы лук и чеснок, так как они составляли ее и в большинстве предлагавшихся нам кушаний» [72 ].
Вообще, тогда на Руси луку для иностранцев не жалели. В ноябре 1671 года государь Алексей Михайлович принимает польского посла Станислава Беневского со свитой, в связи с чем дипломатическая хроника перечисляет блюда на любой вкус: «В столовое же кушанье про Великаго Государя приказных еств подавали: …куря жаркое с луком, куря жаркое без луку» [73 ].
В связи с этим к неприятию лука и чеснока со стороны иностранных авторов нужно относиться гибко. С луком и чесноком не только подавали парадные блюда — они входили в перечень продуктов, которыми снабжали иностранные миссии, и никаких возражений со стороны последних не зафиксировано. К примеру, «Роспись, что давати корму Аглинскому послу в дороге, и дворяном, и посолским людем» от 1600 года предусматривает «полть говядины, двести яиц, пять гривенок масла коровья… луку, чесноку и капусты на два алтына» [74 ]. Нет сомнений, что и сами английские повара готовили блюда с этими продуктами.