Наличие хорошего заморского вина в Новгороде XV–XVI веков — очевидный факт. Софийская первая летопись описывает приезд в 1476 году великого князя Ивана III в Новгород, где тот пирует у архиепископа Феофила в обществе посадника и местной знати. Среди даров князю перечисляется: «От владыки [архиепископа Феофила] две бочки вина, красного едина, а белого другая», «А проводного бочка вина, две меду». «Генваря 6 пир у посадника у Фомы; даров три поставы Испских [сукно], лошак пег, 2 бочки вина белого». «Февраля 17 рано выехал велики князь из Новагорода. А был ему первый стан в Ямнах, а на тот стан приехал за ним владыка проводить его, явил бочку вина да жеребец; а бояре новагородские и житьи явили мехи вина и меду» [79 ].
Со второй половины XV века через Ригу, Ревель, Нарву и Новгород в Россию начинают завозитьрейнские (ренские) вина — белые столовые вина из долины Рейна и прилегающих областей. В силу относительной дешевизны они постепенно становятся самыми распространенными виноградными винами в России. Достаточно сказать, что со временем лавку, торгующую вином навынос, в официальных документах стали называть ренским (ренсковым) погребом. Именно эти вина на Руси XV–XVII веков чаще всего и дорабатывали, доводили до соответствия тогдашнему вкусу. Кисловатые столовые вина не всегда нравились русской публике, и их часто приправляли медом или специями. А добавление ягодного сока (например, морошки) придавало этому вину гораздо более благородный цвет.
Ярким представителемфранцузских вин , проникавших в Россию, была романея (та самая, которой попрекнули инока Вассиана). «Изо всех французских вин более прочих была известная в нашем отечестве романея, красное Бургонское вино» [80 ], — замечает Петр Кеппен.
Попадала на русский стол и продукция итальянского виноделия. По мнению ряда историков, понятие«фряжские вина» относится именно к Северной Италии. Впрочем, в русской винной терминологии наблюдалась некоторая путаница — «фряжскими» именовали и французские, и рейнские вина.
А вот упомянутый выше бастр — этоканарское вино , пришедшее к нам через Польшу, где оно называлось тогда Bastard и Baster. Не менее экзотичным по месту происхождения была и мадера с португальского острова Мадейра, что недалеко от Канарских островов, также чрезвычайно популярная у российской знати в XVI–XVII веках.
Через Польшу на Русь в эту эпоху поставляли ивенгерское вино . Известно, что 30 бочек с ним привез в Москву сандомирский воевода Мнишек на свадьбу своей дочери с Лжедмитрием в 1606 году. Высоко ценилосьтокайское , особенно с более чем пятилетней выдержкой. Особую ценность представляло густое вино из подсушенных заизюмленных ягод, которое уже тогда стали именоватьэссенцией .
С XVI же века в русских источниках начинают упоминатьсяиспанские вина . Николай Карамзин рассказывает, как в 1597 году Борис Годунов прислал «великому князю Тверскому» Симеону Бекбулатовичу «вина испанского» [81 ]. То ли кто-то по дороге подмешал в него яду, то ли так и было задумано изначально, но от этого угощения Симеон ослеп.