Культурный уровень человека в средневековой Руси почти не зависел от места в общественной иерархии. И боярин, и простолюдин подчас были одинаково суеверны и безграмотны. При этом, в отличие от раннего Средневековья, жизнь княжеской свиты становилась более размеренной. Бесконечные военные походы и междоусобицы постепенно уходили в прошлое, все чаще выдавались несколько спокойных лет подряд. Как тут не предаться радостям застолья?
102
Аввакум. Книга бесед // Русская историческая библиотека. Т. 39. Л., 1927. С. 281.
101
Даниил (митр. Московский и всея Руси). Сборник слов митрополита Даниила [рукопись, хранящаяся в РГБ]. Первая треть XVI века. С. 334.
100
Вельтман А. Ф. Московская Оружейная палата. М., 1860. С. 101.
Глава II. «И бяху ловяще зверь»
Глава II. «И бяху ловяще зверь» (роль мяса в средневековом рационе)
Широкое употребление в пищу различных видов мяса обеспечивалось в Древней Руси подходящими природными условиями, отсутствием в дохристианскую эпоху религиозных запретов, а также активным взаимодействием с другими народами с развитой в отношении мяса пищевой культурой.
Применительно к мясной пище мы наблюдаем эволюцию от родового общества к традиционному сельскохозяйственному. При этом важно обратить внимание на то, что сведения о мясе в рационе наших предков в XI–XIV веках мы часто получаем из «негативных» упоминаний о нем — запретов и критики в религиозных источниках.
Собственно, даже начало повествования об истории Руси отталкивается от этого «негатива». «Ядяху все нечисто» — это ведь явно про охотничью добычу, включающую лис, рысей, волков и других животных, ставших запретными в свете новой религии.
Между тем именно охота, один из самых древних промыслов, на протяжении многих веков нашей истории являлась главным источником мясной пищи. О том, когда наши предки начали охотиться, нет даже самых приблизительных представлений. Все известные письменные источники относятся к временам, когда охота уже давным-давно была известна и освоена до тонкостей.
Рис. 10. Телячья головка. Иллюстрация из книги П. Ф. Симоненко «Образцовая кухня»
Охота
Что преобладало у славян до создания Киевского государства: охота или земледелие? На эту тему специалисты дискутировали последние два века. Ярким сторонником «охотничьей» версии нашего прошлого был русский историк Николай Рожков (1868–1927). «Господством добывающей промышленности [охоты, рыболовства, пчеловодства] отличался экономический быт древнейшей России с VI по XII век» [1 ], — подчеркивал он. Такой вывод он делал на основе не только анализа примитивных аграрных обществ Европы, но и собственного толкования первых русских летописей. Логика исследователя была проста: если уж в XII–XIV веках при относительно развитом земледелии роль охоты оставалась весьма существенной, то раньше она была еще больше. Вместе с тем, как отмечают критики этой версии, «прямых указаний, подтверждающих „охотничью теорию“, в распоряжении Рожкова не имелось» [2 ].
Тем не менее версию о широком распространении охоты в дохристианской Руси поддерживали многие авторы. «Ввиду прямых и косвенных свидетельств об охоте, находимых нами в летописях, в грамотах и актах различного содержания, а также в сказаниях некоторых иностранцев, в качестве послов или гостей посетивших Россию… едва ли возможно сомневаться в том, что в раннюю пору русской жизни охота за зверями и птицами была широко распространена по всей территории Древней Руси» [3 ]. Это отрывок из знаменитой работы «Великокняжеская и царская охота на Руси». Ее автор — генерал-лейтенант Николай Кутепов, заведующий хозяйством Императорской охоты. Он писал свой четырехтомный труд на протяжении 16 лет по приказу императора Александра III. Эта работа, кстати, великолепный источник о прошлом русской охоты, а также о придворной и дипломатической истории России.