Слово«тукость» относится к другому загадочному древнему вкусу. Между тем «тук» — это еще ветхозаветный термин, означающий чистый жир. Это слово сохранило свое значение и в старославянском языке. Но, как и в древнееврейском, оно имело не только «пищевой» смысл. Выражения «тучный человек», «тучные нивы» демонстрирует расширительное понимание — «упитанный», «плодородный», «налитой», «полновесный». «Добро… есть послушание паче тука овена» [84], — поучает в XI веке русский переводчик греческого религиозного текста.
«И жаловал князь Иван Роговского, из застолья к себе призывал и с ним говорил» [37], — читаем в хронике 1536 года, описывающей приезд в Москву к князю Ивану Федоровичу Оболенскому посланца от великого гетмана литовского Юрия Радзивилла. Здесь застолье — это накрытый пиршественный стол и сидящая за ним компания.
Несмотря на серьезность таких мероприятий, нередко случалось так, что пирующие вели себя вольно. В связи с этим обращает на себя внимание отношение к пирам тогдашнего духовенства. С одной стороны, присутствие за княжеским столом подчеркивало значение епископа или настоятеля монастыря, а до конца XI века служило еще и вполне утилитарной цели — отведать хорошей пищи (достаток священнослужителей тогда еще был весьма скромным). Но чем дальше, тем больше церковь высказывает осуждение порядков на княжеских пирах. Житие преподобного Авраамия Смоленского (1172–1221) содержит яркое описание причин этого: «А на трапезы и пиры он никогда не ходил из‑за многих ссор, которые бывают там между выбирающими себе места, и из‑за многих других бед, которые бывают из‑за неумеренного пьянства, поэтому он избегал пиры» [36].
«Да в ествы и во взвар, в стол и в вечерное кушанье, ведро меду обарного, полведра уксусу лутчего, полведра огурцов» [39], — рассказывает об обычаях московского двора «Роспись царским кушаньям» (1610–1613 годы). Здесь уже «стол», очевидно, означает обед, главный прием пищи. Кстати, эта цитата важна для нас еще и потому, что сама «Роспись…» — по сути, второй после «Домостроя», появившегося в 1550‑х годах, столь же объемный источник по истории отечественной кухни. И создан он был именно с целью объяснить иностранцам русские застольные порядки, сложившиеся к концу XVI века.
«Изготовят стол, и садятся за стол… И как стол издадут [кончат пиршество] и прохладився новобрачной пойдет в подклет» [38], — описывает «Домострой» свадебную церемонию середины XVI века.
Мудрый муж наставит людей своих [33].
Иногда значение слова помогает понять его упоминание в некулинарном контексте. «Здравие ножицем и бридким зелием нам является» [74], — читаем мы в религиозном переводе, относящемся к XII веку (в списке XIV века). Так и напрашивается синоним: «горьким зелием». При этом сам термин «горький» присутствует в русских летописях достаточно давно: «Горько брашно творяще» [75], — пишет в XV веке русский переводчик «Златоструя».
К этому можно добавить еще один древний оттенок значения слова «трапеза» — порция еды на одного человека. «Поставляху бо в монастыре том на всяк день 100 трапез на пищу убогим» [32], — упоминается в славянском церковном сборнике XV века. Здесь явно речь не о торжественном застолье, а о раздаче пищи для бедных.