Собственно, даже его древнейшие отечественные списки относятся к XII веку. «Доныне млеком питах вы, а уже отселе твердою пищей и черствым брашном питати» [29], — доносит до нас слова Стефана Пермского документ XVI века. Очевидно, что речь самого епископа, проповедовавшего в конце XIV века в землях коми, пересказал поздний автор. Но тем интереснее увидеть эволюцию слова «брашно»: в этом пересказе оно приближается по значению к слову «хлеб».
Однако, если присмотреться к особенностям употребления, можно заметить, что понятие «брашно» постепенно сужается. И уже следующий отрывок из «Русской правды» подтверждает предположение о том, что «брашно» — не любая еда: «Или ся пригоди в говение рыбами, то взяти за рыбы 7 резан; тъ в всех кун 15 кун на неделю, а борошна колько мугут изъясти» [26] («Во время поста дать ему рыбу или 7 резан. Все это составит 15 кун в неделю, а хлеба давать сколько смогут съесть»). Интересно, что практически та же фраза «колько мугут изъясти» («сколько смогут съесть») в этом же абзаце документа относится к хлебу. Это наводит на мысль о том, что в таком свободном потреблении находился именно хлеб и изделия из теста (именуемые «борошно»).
В Лаврентьевской летописи говорится также о том, как после заключения почетного мира с Византией в 971 году князь Святослав возвращался в Киев. Путь ему на днепровских порогах перегородили печенеги. Не в силах пробиться домой, князь принял решение зимовать в Белобережье. «И не бе у них брашна уже, и бе глад велик» [25]. Очевидно, что «брашно» здесь — любое съестное.
«Брашно» в более узком смысле упоминается и в церковных документах. Так, Студийский устав монастырской жизни следующим образом описывает ход трапезы [27]. По завершении положенного возглашения священника и молитвенного ободрения присутствующих чтец начинает читать, а в трапезную вносят «варево» и «брашно», которые ставят на столы перед монахами. Очевидное противопоставление «брашна» похлебкам и вареной еде наводит на мысль о том, что этот термин относится (по крайней мере, эпизодически) к мучной пище. Об этом свидетельствует и такой фрагмент монашеского устава: «И на неже игоуменъ брашьно роукоу наложить, тъгда и прочии вси ясти начноут» [28] («Как только игумен на еду руку наложит, все прочие тоже начинают есть»). Очевидно, что «наложить руку» можно было на хлеб или кусок пирога, а не на миску с похлебкой.
«Брашно» в более узком смысле упоминается и в церковных документах. Так, Студийский устав монастырской жизни следующим образом описывает ход трапезы [27]. По завершении положенного возглашения священника и молитвенного ободрения присутствующих чтец начинает читать, а в трапезную вносят «варево» и «брашно», которые ставят на столы перед монахами. Очевидное противопоставление «брашна» похлебкам и вареной еде наводит на мысль о том, что этот термин относится (по крайней мере, эпизодически) к мучной пище. Об этом свидетельствует и такой фрагмент монашеского устава: «И на неже игоуменъ брашьно роукоу наложить, тъгда и прочии вси ясти начноут» [28] («Как только игумен на еду руку наложит, все прочие тоже начинают есть»). Очевидно, что «наложить руку» можно было на хлеб или кусок пирога, а не на миску с похлебкой.