Домострой. С. 75.
Меды и напитки на их основе
Напитки на основе меда были известны на Руси более тысячи лет. Причем речь о тех, в которых мед представлял собой основной ингредиент, определяющий вкус, а не был подсластителем.
Традиционно эти напитки назывались одинаково — «меды», однако существовало несколько вариантов их приготовления, да и вообще речь порой шла о весьма различных продуктах.
В источниках меды упоминаются неоднократно. Лаврентьевская летопись рассказывает, как в 996 году князь Владимир устроил в Киеве «праздник велик, варя 300 провар меду» [38 ].
Новгородская первая летопись повествует о походе князя Ярослава вместе с новгородцами против киевского князя Святополка в 1016 году. Три месяца стояли полки под Любечем, не отваживаясь на решительную схватку. И лишь благодаря одному из киевских военачальников (симпатизирующих противнику) Ярослав смог добиться победы. «И посла к нему Ярослав нощью отрок свои, рек к нему: что ты тому велиши творити? Меду мало варено, а дружины много» [39 ]. Оба собеседника, очевидно, боялись разоблачения и говорили иносказательно. «Хотя меду мало, а дружины много, но к вечеру нужно дать», — отвечал киевлянин. Что стало сигналом для Ярослава напасть в ту же ночь. Разгромленный Святополк бежал в Польшу, а князь Ярослав вступил в Киев победителем.
Описывая Путивль, занятый войсками Изяслава Мстиславича (1146 год), Ипатьевская летопись уточняет: «В погребех было 500 берковцов меду, а вина 80 корчаг» [40 ].
В 1233 году, в день приготовления к собственной свадьбе скоропостижно умирает новгородский князь Федор Ярославич. Новгородская летопись описывает горечь от произошедшего: «Сватба пристроена, меды изварены, невеста приведена, князи позвани, и бысть в веселия место плачь и сетования за грехы наша» [41 ].
Как и в случае с пивом, любовь соотечественников к хмельным медам часто оборачивалась бедой. Во время осады Москвы Тохтамышем в августе 1382 года кто-то из защитников готовился к обороне, кто-то молился в церквях, а какие-то «недобрии человеци начаша обходити по двором, и износяще из погребов меды господьскыя, и суды сребряныя, и стекляници драгия, и упивахуся до великаго пьяна» [42 ]. По крайней мере, так об этом рассказывает Софийская летопись. Кончилось все плохо: не столько силой, сколько хитростью татарские войска овладели городом.
Софийская вторая летопись описывает приезд в 1476 году Ивана III в Новгород. 14 декабря «князь велики пировал у владыки; даров… бочка вина, две меду» [43 ]. А Новгородская вторая летопись рассказывает о поездке в этот город его внука, Ивана Грозного, в 1548 году: «Месяца декабря 27 пожаловал царь и государь великий князь Иван Васильевич, в своей отчине, в Великом Новгороде, отставил корчмы и питие кабацкое: давали по концам и по улицам старостам на 30 человек две бочки пива, да шесть ведер меду» [44 ].
Не раз упоминают мед новгородские берестяные грамоты, но, судя по всему, лишь однажды — в качестве напитка. Грамота № 605 (1080–1120 годы) содержит послание одного монаха к другому: «Поклон от Ефрема брату моему Исухии. Ты разгневался, не расспросив: меня игумен не пустил. А я отпрашивался, но он послал [меня] с Асафом к посаднику за медом. А пришли мы (двое), когда [уже] звонили. Зачем же ты гневаешься? Ведь я всегда у тебя (при тебе). А зазорно мне, что ты злое мне говорил. И [все же] кланяюсь тебе, братец мой, хоть ты и такое говори. Ты мой, а я твой» [45 ].