Но на зайца охотились не только ради пропитания. Для знати, в том числе великих князей и царей, это было еще и развлечением. К примеру, Герберштейн рассказывает о такой охоте в 1517 году: «Вблизи Москвы есть место, заросшее кустарником и очень удобное для зайцев; в нем будто в питомнике водится их великое множество. Ловить их никто не смеет из страха перед суровейшим наказанием. Огромное количество зайцев государь [Василий III] разводит также в звериных загонах в других местах. Всякий раз, как он пожелает насладиться охотой, он велит свозить зайцев из разных мест, ибо чем больше он их поймает, тем с большим, по его мнению, весельем и честью окончит дело… Государь первым закричал, приказывая начинать. Вслед за тем все охотники в один голос начинают кричать и спускают собак. Когда появляется заяц, то спускают трех, четырех, пятерых, а то и более, собак, которые отовсюду нападают на него. Как только те схватят зайца, охотники кричат и громко рукоплещут, будто свалили большого и свирепого зверя. Если иногда зайцы долго не выбегают, то государь тотчас же обращается к кому-нибудь, кого он заметит в кустарнике с зайцем в мешке, и кричит ему, что пора выпускать. Из-за этого зайцы бывают иногда будто сонные и подпрыгивают среди собак, словно козлята среди стада. Чья собака поймает больше, тот считается в этот день свершившим выдающийся подвиг. Наконец, по окончании охоты все собрались и снесли зайцев в одно место; затем их сочли и насчитали около трехсот» [41 ].
Рис. 15. Травля в угон. Журнал «Всемирная иллюстрация». 1884
Не обошел зайцев вниманием и Адам Олеарий — секретарь посольства, направленного шлезвиг-голштинским герцогом Фридрихом III ко двору царя Михаила Федоровича в 30‑е годы XVII века. «Леса здесь богаты разными дикими животными, за исключением оленей, которых или совсем нет, или, как другие говорят, удается видеть очень редко. Лосей, кабанов, зайцев большое изобилие» [42 ]. Прибывшему в Москву посольству с царского стола посылался набор продуктов: хлеб, четверть быка, 4 овцы, 12 кур, 2 гуся и непременно один заяц или рябчик. Почему приличных размеров зайца в этом продуктовом наборе могли заменить на мелкого рябчика, сегодня остается только предполагать.
Как готовили зайцев на Руси? «Домострой» доносит до нас названия тех блюд: «зайцы сковородные», «зайцы в репе», «зайцы росолные». «Роспись царским кушаньям» дополняет этот список «зайцем в лапше». Плюс многочисленные субпродукты — почки заячьи на вертеле, заячьи пупки и даже «заячьи части верченые».
Следует иметь в виду, что употребление мяса многих диких животных в средневековой Руси было связано еще и с религиозными и бытовыми запретами того времени. Эти запреты могли отмирать сами по себе ввиду неактуальности: к примеру, запрещать употреблять в пищу мясо лис, куниц, белок или волков к XVIII веку было уже бессмысленно, поскольку эта практика просто ушла из быта. Мясо этих животных могли употреблять в пищу только те, кто находился в отчаянном положении из‑за голода. А вот запрет медвежатины не помешал тому, что этот зверь стал обычной охотничьей добычей, и его мясо ели с удовольствием.