Мне хотелось, чтобы он сделал это и сейчас. Хотелось почувствовать его руки, знакомый вес ладони на спине, прижаться лбом к груди и хотя бы ненадолго перестать решать, чего я хочу от него завтра. Но именно желание приблизиться пугало больше всего. Я слишком хорошо знала, как легко рядом с Бельтраном соглашалась на прежнюю жизнь, если он становился нежным.
— Мне нужно время, — сказала я, снова поворачиваясь к нему. — Ты сам это понимаешь?
Бельтран открыл рот слишком быстро и спросил:
— Сколько?
Я посмотрела на него, и он сам понял ошибку. Взгляд скользнул к моему лицу, потом к сжатым пальцам на пледе, и муж устало прикрыл глаза.
— Не отвечай, — поправился он уже тише. — Я опять пытаюсь получить срок, записать его в голове и решить, что делать до его окончания. Даже если ты выберешь уйти и развестись, ты все равно останешься под моей защитой. И никто не посмеет тебя тронуть.
Несмотря на усталость, у меня вырвался короткий смешок, и я не удержалась от укола:
— Ты хотя бы быстро учишься.
Бельтран ответил с прежней сухостью, хотя улыбка на его лице сразу исчезла: — Я вообще очень способный. Просто некоторые уроки почему-то приходится оплачивать собственной кровью и семейным счастьем.
Глава 306
Шутка не отменила тяжести между нами, однако позволила впервые за весь разговор вдохнуть без ощущения, что следующий вопрос обязательно что-нибудь разрушит.
Я посмотрела на его плечо. Тёмное пятно на повязке стало чуть шире, и мне пришлось подавить привычное желание немедленно позвать Хескета. Бельтран заметил направление моего взгляда и чуть приподнял здоровую руку, предупреждая спор.
— Не начинай, — попросил он с усталой иронией, заметив, что я уже собираюсь спорить. — Врач ушёл совсем недавно, а я пока не собираюсь умирать тебе назло. Это было бы слишком удобным способом избежать развода.
Я всё-таки задержала взгляд на тёмном пятне у его ключицы и предупредила:
— Если рана и дальше будет кровоточить, я сама позову Хескета, и твоё мнение меня не заинтересует.
Бельтран посмотрел на меня внимательнее, и в голосе впервые за долгое время появилась почти домашняя мягкость:
— Наконец-то узнаю жену.
Слово «жену» легло между нами слишком мягко. Я почувствовала, как снова сжалось горло, и на этот раз не стала делать вид, что это только усталость. Завтра я всё ещё могла перестать ею быть.
Бельтран тоже понял, что сказал. Улыбка исчезла с его лица, но он не стал поправляться или просить прощения за слово, которое пока оставалось правдой. Просто сидел и ждал, позволяя мне самой решить, что с ним делать.
Я опустила взгляд на расстояние между диваном и креслом. Оно было смешным — два шага, не больше, — но за последние недели между нами помещалось гораздо больше: Дора, банк, Тайная канцелярия, королевский приказ, лестница и его молчание под гербом.
Я высунула руку из-под пледа и протянула её к нему. Бельтран не сразу пошевелился: сначала посмотрел на мою ладонь, потом на лицо, будто искал подтверждение, что правильно понял. Только после этого наклонился вперёд и осторожно взял меня за пальцы здоровой рукой. Его хватка оказалась совсем не похожа на ту, которой он удерживал меня на балу: сейчас пальцы сомкнулись мягко, не тянули, не направляли и не требовали приблизиться. Я сама сжала их сильнее.