Третьего варианта не будет. Это любовный роман 😁
Но голос мне мало поставить.
Напишите в комментариях:
Почему именно он?
И главное —что Бельтран или Анхальт ещё должен сделать, чтобы вы в финале безоговорочно приняли его рядом с Лотессой?
А что, наоборот, станет для вас точкой невозврата?
Очень хочу почитать ваши аргументы. Потому что подозреваю, что сейчас у нас в комментариях образуются две очень воинственные партии 😈
Глава 193
Мне вспомнилось, как совсем недавно этот человек без раздумий встал между мной и ударом, а затем, истекая кровью, всё равно сначала проверил, не ранена ли я.
Бельтран принёс досье, доказывая, что такая защита могла иметь другую цену. Сейчас оба объяснения снова существовали одновременно, и от близости Анхальта становилось не легче, а опаснее.
— Чего ты хочешь? — спросила я, не опуская взгляда.
Анхальт чуть наклонился, и расстояние между нашими лицами сократилось ровно настолько, чтобы я перестала слышать приглушённые голоса в галерее и начала различать его дыхание. Он не пытался загнать меня к столу или перекрыть дорогу к двери; выход оставался свободным, но от этого особенно ясно ощущалось, что я сама не отступила.
— Сегодня? — переспросил он негромко. Вопрос прозвучал почти насмешливо, однако взгляд не изменился. Потом Анхальт медленно опустил глаза на бумагу в моих руках и снова посмотрел мне в лицо. — Сегодня я хочу, чтобы вы перестали принимать решения, исходя из того, что ваш муж позволил вам знать. — Анхальт задержал взгляд на моём лице, словно следующая фраза раздражала его уже тем, что её приходилось произносить. — И ещё одно, Лотесса. Ты не инструмент.
Я едва заметно сжала лист. Анхальт впервые перешёл на «ты» без шутки, без поправки на службу и без привычной безопасной дистанции, и от этой короткой перемены обращение ударило почти сильнее признания. Он не отвёл взгляда и добавил уже тише:
— Понимай как хочешь.
Я опустила взгляд к нижней части документа. Там стояла подпись Бельтрана — знакомая, уверенная, настоящая. Я видела её на десятках домашних бумаг, распоряжений управляющему и счетов, но теперь эта подпись стояла под заявлением, которым муж уже однажды решил нашу общую судьбу без меня.
Я снова посмотрела на копию. Бельтран подал заявление в день, когда узнал о моей болезни, а теперь уже несколько дней пытался его вернуть.
— Что значит, понимай, как хочешь? — спросила я.
Анхальт смотрел на меня, а потом достал еще одну бумагу. Я увидела оригинал заявления.
— Вот так и понимай. Это оригинал. Тот самый, который сейчас пытается вернуть твой муж. — Анхальт протянул мне лист. — Теперь он у тебя. Захочешь вернуть Бельтрану — вернёшь. Захочешь дать ему ход — дашь. Я больше к нему не прикоснусь. Документ подлинный. Там стоит моя печать о подлинности.
За дверью мой муж ещё пытался найти документ, который мог решить судьбу нашего брака.
А я уже держала его в руках.
Глава 194
Я сложила оригинал заявления по прежнему сгибу, но убрать его так и не решилась. Несколько минут назад бумага лежала во внутреннем кармане Анхальта, теперь была у меня, и от этого право распоряжаться собственным браком почему-то не стало легче. Копия лежала поверх оригинала, служебная печать упиралась в большой палец, а я всё ещё держала оба листа так, словно Анхальт мог передумать и забрать их обратно.