Он поднялся без дальнейших споров. Через мгновение уже стоял рядом, но на этот раз не прикоснулся ко мне первым. Просто оказался достаточно близко, чтобы я чувствовала знакомое тепло и запах его камзола, и ждал.
Это было настолько непривычно для мужчины, который когда-то считал естественным решать за двоих, что я сама протянула руку, вцепилась пальцами в ткань на его груди и потянула к себе.
Только тогда Бельтран обнял меня.
Я прижалась лицом к его груди и услышала то самое ровное сердцебиение, которое слишком хорошо знала по вечерам, когда он держал меня рядом, по поездкам в карете и по тем редким минутам, когда между нами не было ни герцогства, ни наследников, ни его решений за двоих. Запах, по которому я раньше понимала, что Бельтран вошёл в комнату ещё до того, как видела его, за этот месяц успел стать почти болезненно желанным.
— Я всё ещё злюсь на тебя, — предупредила я, не отрывая лица от его камзола.
Ладонь Бельтрана медленно прошла по моей спине и остановилась там, где он обычно удерживал меня ближе.
— Я рассчитывал на это, — произнёс он без малейшего сожаления в голосе.
Я всё-таки отстранилась настолько, чтобы видеть его лицо.
— И я не собираюсь снова становиться удобной герцогиней.
— Это я уже переживу, — заверил Бельтран, и пальцы на моей спине чуть сильнее сжали ткань.
— И дом останется без магии, — добавила я, потому что это условие он ещё не успел прочувствовать полностью.
Тяжёлый вздох Бельтрана шевельнул волосы у моего виска.
— Вот это требование действительно жестокое.
Я толкнула его в грудь. Он рассмеялся, перехватил меня крепче, и несколько секунд я позволила себе просто стоять в его руках, не думая о том, сколько ещё осталось между нами недосказанного.
Потом вспомнила о главном. Я отстранилась, и Бельтран сразу почувствовал перемену. Смех исчез с его лица.
— И я не обещаю тебе детей, — произнесла я, внимательно следя за реакцией.
Он воспринял именно эту фразу серьёзнее всех предыдущих.
— Я не прошу обещать, — ответил Бельтран, не выпуская меня из рук, но и не пытаясь сократить расстояние, которое я сама создала.
— Их может вообще не быть, — напомнила я, потому что одно дело было отказаться от другой жены сейчас и совсем другое — прожить с этим решением годы.
— Значит, не будет, — произнёс он без паузы, и спокойствие ответа почти разозлило меня.
Я всмотрелась в его лицо.
— Ты говоришь это сейчас. Потом ты можешь передумать! У всех будут наследники, ты тоже будешь думать об этом…. Рано или поздно ты…
Бельтран перебил меня негромко и коснулся большим пальцем моей щеки там, где недавно остался влажный след.
— Лотесса, я уже чуть не потерял тебя, потому что считал продолжение рода важнее слишком многих вещей. Второй раз мне такой урок не требуется.
Я смотрела на него и всё ещё ждала чего-то, что разрушит сказанное. Оговорки. Уточнения. Того самого «но», после которого выяснится, что другой жены, конечно, не будет, если я всё-таки дам Мантейфелям ребёнка. Бельтран выдержал мой взгляд спокойно. В руке у него по-прежнему оставался открытый футляр с кольцом, а моё письмо торчало из внутреннего кармана камзола, как улика против меня самой.