Этот маленький жест почему-то оказался опаснее предыдущей шутки.
— Формулируйте, герцогиня, — предложил он, и в его голосе снова осталась только сухая деловитость.
Я заставила себя сосредоточиться на строках.
— Договор определяет только мои служебные обязанности. Рабочее время принадлежит не вам, а мне. Я продаю государству работу, а не себя. И после окончания работы мои часы… или лучше мои ночи тоже остаются моими.
Бельтран ничего не сказал, но его молчание ощутимо изменилось. Я знала, какая часть ему не понравилась. Не «дневной муж». Не Анхальт.
Ему не понравилось «мои ночи».
Ещё неделю назад я сама считала их принадлежащими нам обоим.
Анхальт взял перо только после того, как я убрала ладонь с бумаги. Он не стал превращать мои слова в шутку и довольно долго переписывал пункт, несколько раз возвращаясь к началу строки. Я наблюдала, как появляются буквы, и впервые за сегодняшний день почувствовала не страх перед тем, что подписываю, а странное облегчение.
Мои деньги. Моё право остановиться. Моё согласие на продолжение. Даже моё неудобное кресло, которое завтра заменят только потому, что я потребовала.
Всё это было до смешного мало для женщины, которая ещё недавно не задумывалась, кому принадлежат её деньги и время. Но, когда Анхальт закончил и повернул ко мне договор, эти несколько страниц впервые описывали не то, что со мной можно делать, а то, что я разрешаю.
Я прочитала новый пункт.
Бельтран стоял рядом. Анхальт сидел напротив. Один всё ещё считал, что брак даёт ему право защитить меня даже от моего решения. Второй уступал каждому моему требованию слишком спокойно, словно границы интересовали его не меньше самой способности.
Я не доверяла ни одному, но всё-таки взяла перо.
Глава 68
Мой первый рабочий день начался странно.
За это время кабинет успел измениться. Хескет проверил комнату, письменные принадлежности и мебель, а возле стола появилось третье кресло — почти такое же, как у Анхальта.
Я провела ладонью по высокой спинке и только потом заметила, что даже высоту сиденья подобрали так, чтобы мне не приходилось тянуться к столу.
Вчера я потребовала своё кресло почти из упрямства, потому что слишком многое вокруг снова решали мужчины. Сегодня оно стояло на моём месте и радовало сильнее, чем следовало радоваться обычной мебели.
Мне хотелось хотя бы в первый рабочий день прийти раньше главы тайной канцелярии, но доктор Хескет задержал меня на осмотре. Он проверил пульс, осмотрел руки и совершенно не заинтересовался моими нервными взглядами на часы. Когда я наконец спустилась, лестница уже не заставляла останавливаться на середине, пальцы не дрожали на дверной ручке, зато Анхальт ждал меня ровно пятнадцать минут.
Я поняла это ещё в дверях.
На столе перед ним лежали раскрытая папка, три одинаковых листа и часы, вынутые из кармана и положенные рядом с чернильницей. Бельтран расположился у окна в своём библиотечном кресле с чашкой кофе. После моего появления оба мужчины посмотрели на меня, но только Анхальт перевёл взгляд на циферблат.
— Доброе утро, мадам. Ваш рабочий день начался пятнадцать минут назад, поэтому сегодня закончится на пятнадцать минут позже, — сообщил он с такой деловой невозмутимостью, словно это условие уже стояло в договоре мелким шрифтом.