Глава стражи выдержал его взгляд и ответил уже с явным удовлетворением человека, получившего главное согласие:
— И я тоже. Такое сокровище не должно оставаться в руках Анхальта. Такой дар должен напрямую служить королю.
Слово «сокровище» отозвалось хуже, чем «инструмент» днём. Анхальт тогда поправил человека короля одним словом и отказался от трёх годовых жалований, потому что деньги не покупали новое здоровье.
Бельтран сейчас тоже пытался защитить меня — врачом, едой, пределом нагрузки, отсутствием лишней магии, — только делал это уже после того, как отошёл от лестницы и разрешил этим людям подняться.
Я убрала руку с перил. Пальцы почти не дрожали, хотя ещё минуту назад мне приходилось держаться за дерево, чтобы не выдать себя шумом.
Самым болезненным оказалось не открытие, что Бельтран связан с подделками: оно пришло слишком резко и пока не успело уложиться до конца. Гораздо яснее было другое.
Вчера я сказала ему, что на этот раз решать буду я, и он оставил заявление под моей ладонью. Сегодня, когда ценой моего решения стали дом Мантейфелей и его собственная свобода, Бельтран снова решил первым.
Я начала спускаться, больше не прячась за колонной. Первым движение наверху заметил один из людей короля; его взгляд поднялся по лестнице, и глава стражи сразу обернулся. Бельтран повернулся последним.
Он увидел меня в нескольких ступенях от площадки и замер так, что даже человек напротив перестал двигаться. На лице мужа мелькнуло неверие, а затем он посмотрел на перила возле моей руки и, кажется, понял, откуда именно я могла слышать разговор.
— Лотесса… — выдохнул Бельтран, делая ко мне движение, но остановился прежде, чем дошёл до первой ступени. В его голосе впервые за эту ночь не было ни приказа, ни расчёта; только слишком поздняя попытка понять, сколько именно я услышала.
Я спустилась ещё на две ступени и остановилась выше него, не давая сократить расстояние. Потом посмотрела на людей короля, на открытую дверь за их спинами, на герб Мантейфелей над входом, к которому Бельтран только что обращался взглядом за ответом, и вернулась к мужу.
— Какие именно условия ты для меня выторговал, Бельтран? — спросила я ровно, потому что после всего услышанного это было единственное, чего он ещё не успел решить за меня.
Глава 232
Бельтран побледнел так заметно, что тень от высокой лампы возле лестницы только сильнее подчеркнула резкость его скул.
Несколько секунд он смотрел на меня, будто ещё надеялся определить по лицу, сколько именно я успела услышать. Мне почти хотелось помочь ему и сказать: всё. От слов о поддельных документах до
того момента, когда он отступил от лестницы. Но прежде чем я успела открыть рот, муж шагнул к нижней ступени и заговорил быстро, почти с прежней уверенностью, с которой обычно исправлял чужое неправильное понимание:
— Лотесса, послушай меня. Всё не так просто, как сейчас выглядит. Я договорился о враче, о безопасных условиях, о том, что тебя не будут заставлять работать, если станет плохо. Хескет сможет контролировать нагрузку, и никто не позволит…