Глава 238
От его уверенности стало ещё больнее. Значит, он прекрасно знал Анхальта. Знал, что тот придёт. Знал, что станет искать. И всё равно теперь обсуждал только то, насколько убедительной должна быть ложь.
— Тогда постарайтесь быть убедительнее, — посоветовал глава стражи без тени сочувствия. — Скажите, что после вчерашних событий она решила пожить отдельно и не хочет видеть ни вас, ни его. Насколько я понимаю, подобное решение никого не должно удивить.
Я остановилась на пороге. На секунду стало так холодно, будто ночной воздух вошёл под халат раньше, чем я вышла из дома.
Вечером я действительно думала об отдельном жилье. О том, что мне нужно пространство, где я смогу понять, хочу ли сохранить брак. Мысль была моей. Первой по-настоящему взрослой попыткой не выбирать между Бельтраном и Анхальтом, а остаться одной и разобраться в себе.
Теперь эту же мысль собирались использовать, чтобы объяснить моё исчезновение.
И хуже всего было другое: Анхальт мог поверить.
Он только сегодня доказывал, что не имеет права решать вместо меня. Если ему скажут, что я сама попросила меня не искать, уважение к моему выбору станет лучшим способом удержать его подальше.
Я посмотрела на Бельтрана.
— Ты и это сделаешь? — спросила я, потому что мне всё ещё понадобился ответ, хотя после герба я уже знала его.
Муж перевёл взгляд на начальника стражи, затем на людей по обе стороны от меня. Его губы сжались. Мне показалось, что сейчас он хотя бы здесь откажется — скажет, что отдать меня было пределом сделки и лгать Анхальту он не станет.
Потом взгляд Бельтрана снова поднялся к гербу.
Он промолчал. И это молчание оказалось хуже любого согласия.
Потому что теперь он не просто позволял им забрать меня. Он соглашался оставить меня там, куда они увезут, лишив единственного человека, который мог начать искать, причины это делать.
— Ведите, — распорядился глава стражи своим людям.
По ступеням я спустилась сама, отказавшись дать им хотя бы возможность сказать, что меня пришлось нести. Ночной воздух обжёг лицо после тёплого холла, от дыхания лошадей поднимался белёсый пар, а чёрная карета ждала возле самого крыльца с распахнутой дверцей. Один из стражников предложил руку, будто мы собирались на обычную поездку, и я проигнорировала её, поднявшись на высокую ступень самостоятельно.
Уже внутри я обернулась. Бельтран стоял в освещённом дверном проёме. Из темноты двора его фигура казалась частью дома: высокий силуэт, длинные волосы на плечах, старый герб над головой.
И именно тогда он снова шагнул вперёд.
Надежда дёрнулась так больно, что я разозлилась уже на себя. После всего услышанного, после лестницы, после его молчания мне всё ещё хватило одного движения, чтобы подумать: сейчас.
Бельтран дошёл до края крыльца. Ему оставалось спуститься.
Глава королевской стражи ничего не сказал. Только посмотрел наверх, на герб. Бельтран проследил за его взглядом.
И остановился.
Глава 239
На этот раз внутри уже ничего не дрогнуло.
Дверца кареты закрылась, отрезав мужа вместе со светом его дома.
В маленьком салоне горела обычная лампа. Напротив меня сел один из королевских людей, ещё двое остались снаружи, и через несколько секунд экипаж тронулся. Колёса ударились о стык камней возле ворот. Я знала этот звук: столько раз возвращалась через эти ворота после приёмов, поездок, визитов, думая о доме Мантейфелей именно как о доме.