— В таком случае формулировка будет простой, — решил он, снова взяв перо. — Любая проверка прекращается по первому требованию герцогини независимо от мнения присутствующих специалистов. Возобновляется только с её согласия.
Я прочитала написанное дважды.
— И перерывы определяю я. Мы пока не знаем, сколько времени я вообще выдержу рядом с магией.
— Это придётся ограничить ещё и заключением Хескета, — возразил Анхальт, зачеркнув несколько слов и вписывая новые. — Даже если вы решите, что способны продолжать, врач может решить иначе. В данном случае я предпочту потерять рабочий день, а не единственного человека, который умеет делать с чарами то, что сделали вы.
Последняя фраза заставила меня поднять глаза.
Он уже смотрел на меня.
Не как вчера, когда видел полезную способность и пытался определить её цену. Сейчас его внимание было неприятнее именно своей полнотой. Анхальт заметил, что я устала стоять ещё утром. Запомнил, что мне требуется безопасная мебель. Не спорил о деньгах. А теперь говорил о моей жизни так буднично, словно возможность потерять меня уже была внесена им в список недопустимых расходов.
Я поспешила найти этому более безопасное объяснение. Тайная канцелярия берегла редкий инструмент. Только и всего.
— Тогда это тоже запишите, — попросила я и опустила взгляд к договору.
— Уже, — отозвался Анхальт.
Перо действительно двигалось по бумаге.
Почему-то именно это смутило сильнее взгляда.
Глава 66
Основные условия заняли ещё несколько страниц. Когда мы добрались до места работы, Бельтран снова перестал быть мужчиной, который минуту назад признал собственную ошибку, и превратился в герцога, привыкшего устанавливать правила в своём доме.
Он подошёл к столу и развернул договор к себе.
— Она работает здесь, — заявил Бельтран, проведя пальцем по строке о месте службы. — Не в канцелярии, не в архивах и не во дворце. Если вам нужны её способности, привозите документы сюда.
Анхальт откинулся в кресле и несколько секунд изучал мужа. Теперь, когда я сидела между ними сбоку, особенно хорошо ощущалась разница.
Бельтран занимал пространство движением: подходил, заслонял часть стола, забирал бумагу, заставлял учитывать себя. Анхальту для того же не требовалось даже вставать. Он просто оставался в своём кресле, и почему-то от этого казалось, что именно ему принадлежит право закончить спор.
— Часть материалов тайной канцелярии запрещено выносить из ведомства, — напомнил он наконец.
— Значит, с ними будет работать кто-нибудь другой, — отрезал Бельтран. Его палец так и остался на договоре. — Лотесса никуда не ездит ради ваших проверок.
На этот раз я не возразила. После приступа путь до лестницы всё ещё иногда казался длиннее обычного, и мысль о поездках в канцелярию не вызывала желания доказывать независимость ценой собственного обморока.
Анхальт это заметил.
Его взгляд коснулся моего лица, задержался на пальцах, которыми я бессознательно растирала запястье, и вернулся к Бельтрану.
— На первое время принимается, — согласился он. — Но не как право супруга определять место её службы. Как медицинское ограничение.