— Я не обещаю отказаться от бала, — предупредила я, выпрямляясь после короткого приступа боли. — И не обещаю прекратить работу с Хейсом только потому, что ты нашёл эти бумаги.
Бельтран посмотрел на папку и медленно кивнул, но в его голосе не появилось удовлетворения человека, получившего хотя бы часть желаемого.
— Я и не прошу поверить мне на слово. Поэтому принёс факты, а не очередное мнение о человеке, которого терпеть не могу.
Это было настолько не похоже на прежние попытки убедить меня силой собственной уверенности, что отвечать стало нечем. Я направилась к двери, а Бельтран опередил меня только затем, чтобы открыть её. Папка осталась на столе, где ей и было место. Я не попросила забрать бумаги с собой: чужие смерти уже и без того шли следом за мной гораздо настойчивее любого документа.
У порога я всё-таки остановилась.
— А если окажется, что ты ошибся насчёт Хейса? — спросила я, обернувшись.
Глава 178
Ладонь Бельтрана осталась на дверной ручке. Он посмотрел сначала на меня, потом через моё плечо на папку и позволил себе слабую усмешку.
— Тогда я признаю, что потратил деньги на очень плохое расследование. Признаю даже вслух, если тебе понадобится такое унижение герцога в качестве доказательства.
— С удовольствием? — не удержалась я, заметив знакомую сухость, которая впервые за весь разговор немного ослабила давление в груди.
— Не настолько я исправился, — мрачно признался Бельтран. — Но постараюсь выглядеть убедительно.
Я вышла из кабинета с улыбкой, которую не собиралась ему показывать, и особенно оценила то, что муж не пошёл следом.
До спальни я дошла одна. Только когда дверь закрылась, поняла, насколько устала от людей, крови, чужих решений и собственного желания найти для каждого из них объяснение.
Сон не приходил ещё долго. Под утро я сдалась, взяла каталог немагических платьев и выбрала одно из тех, что можно было купить готовым. Записку горничной оставила на столике: утром попросить доставить его на примерку. Только после этого усталость наконец победила, и я уснула.
Я проснулась позже обычного, и имя Анхальта вернулось в мысли ещё прежде, чем горничная закончила раздвигать шторы. Вчера слово «инструмент» звучало в кабинете Бельтрана так неприятно именно потому, что я уже слышала его от самого Хейса. Когда-то оно раздражало меня своей бесчеловечностью, потом стало почти привычной частью наших разговоров, а теперь за ним стояли настоящие люди, которых он когда-то нашёл, взял на службу и берёг, пока они были полезны канцелярии, — так же, как теперь берег меня.
Эта мысль преследовала до обеда, смешиваясь с другой, гораздо менее удобной: ни один расчётливый начальник не обязан подставлять собственное тело под удар вместо ценного сотрудника. Я могла сколько угодно вспоминать досье, но кровь Анхальта всё равно оставалась на моём платье, а его рука — между мной и чужой магией.
Размышления оборвались, когда горничная внесла в спальню большой чехол с первым платьем. Я узнала выбор Бельтрана ещё до записки: тёмно-синяя плотная ткань, дорогая настолько, чтобы никто при дворе не спутал простоту с экономией, ручная вышивка без единой зачарованной нити и привычный строгий крой, который должен был напомнить всем окружающим, что отсутствие магии не отняло у меня титул.