Флинг, кажется, решил спасти нас обоих от затянувшегося молчания. Он раскрыл следующую страницу дела и придвинул её ближе.
— Здесь есть ещё одно заявление той же женщины, — сообщил он, проводя пальцем по дате. — Подано незадолго до смерти. Она снова требовала пересмотреть решение по наследству.
Я поставила чашку и наклонилась к документу. Текст почти повторял первый: женщина настаивала, что бумаги, на основании которых изменили распределение имущества, должны пройти независимую экспертизу. Никаких признаний, угроз или фамилии человека, которого можно было немедленно искать, там не было.
Потом взгляд дошёл до нижней части листа.
Я подалась вперёд настолько резко, что край стола упёрся в живот.
На бумаге стояла ещё одна печать.
Рука сама потянулась к копии родословной Довнаров, но на этот раз я не стала использовать серебро. Положила документы рядом и подвинула их ближе к лампе. После часа работы я уже знала, куда смотреть.
Неровная линия в нижнем элементе рисунка повторялась снова.
Анхальт наклонился к столу, и остаток усмешки исчез с его лица. Флинг медленно положил перо рядом с делом и тоже уставился на печати.
Мне больше не требовалось увеличительное стекло, чтобы увидеть совпадение.
Вторая поддельная печать связывала умершую женщину с тем же способом изготовления документов, который мы обнаружили в родословной Довнаров.
А Бельтран слишком хорошо знал её имя.
Глава 118
Вторая печать лежала рядом с копией родословной Довнаров, и мне следовало думать о том, сколько ещё таких документов могло пройти через чужие руки.
Вместо этого взгляд снова цеплялся за имя умершей женщины.
Стоило вспомнить слишком быстрый ответ Бельтрана, и вопрос, который я задала Анхальту после его ухода, возвращался сам собой. Любовница или нет? Глава тайной канцелярии не ответил, но его осторожность почему-то тревожила сильнее прямого подтверждения.
Я заставила себя опустить глаза к бумагам.
Флинг уже отделил оба заявления от остальных документов и делал пометки на чистом листе, оставляя возле каждой печати короткие обозначения.
Анхальт молчал, пока я перечитывала один и тот же абзац во второй раз и всё равно не могла вспомнить его смысл. Только когда я в третий раз задержалась на знакомой фамилии, он встал из-за стола.
Раньше, пока в кабинете оставался Бельтран, Анхальт почти всё время держался напротив.
Теперь он обошёл стол и остановился возле моего кресла, заняв место, на котором муж ещё недавно проверял каждый документ прежде, чем позволить Флингу передать его мне.
Разница обнаружилась сразу: Бельтран обычно нависал над спинкой, следя за моей рукой, а Анхальт встал сбоку и положил ладонь на стол возле моего левого локтя. Он не касался меня, однако пространства между его мундиром и креслом осталось так мало, что я почувствовала тепло его тела сквозь тонкий рукав собственного платья.
Я подняла голову, и пришлось запрокинуть её сильнее, чем ожидала. Анхальт смотрел не на бумаги, а на меня, спокойно и слишком внимательно, будто все мысли, которые я пыталась спрятать за печатями, представляли для него куда больший интерес.