Он подхватил мою ладонь прежде, чем она упала на колени.Пальцы Бельтрана сомкнулись снизу очень осторожно.
От контраста меня едва не затошнило. Я только что видела, что эта рука сделала с человеком.
Теперь он держал мою так, будто боялся причинить ещё хоть немного боли.
Когда я невольно дёрнула пальцами, Бельтран сразу ослабил хватку. Не спросил, где болит. Не начал ощупывать руку, чтобы самому установить повреждения. Просто позволил ладони лежать на его пальцах настолько легко, насколько было удобно мне.
Я смотрела на его лицо и не понимала, что можно сказать человеку, который несколько часов назад выбрал свой Дом, а теперь оставил за собой коридор из крови, чтобы вернуться за женой.
Боль никуда не исчезла вместе с магией. Предательство тоже. Передо мной всё ещё был Бельтран, оставшийся на крыльце.
И одновременно Бельтран, стоявший на коленях среди тел королевских людей. Мне снова не хватило воздуха. Я втянула его коротко, слишком шумно, и слова вышли почти шёпотом:
— Мне больно…
Бельтран замер.
Когда-то этих двух слов было недостаточно.
Я стояла рядом с ним в серебристо-белом платье и говорила, что ткань жжёт, что мне нечем дышать, что я не выдержу ещё полчаса. Он смотрел на вышивку, вспоминал три проверки плетения и горничную, которой платье не причинило вреда. Его знания весили больше моих ощущений, а гости и тысячелетие Дома — больше моей просьбы уйти.
Сейчас его взгляд остался на моём лице.
Он не посмотрел на врача, хотя тот стоял в нескольких шагах и мог подтвердить симптомы. Не проверил красные пятна на руке. Не спросил, насколько сильно болит и могу ли я ещё немного потерпеть прежде, чем что-то менять.
Ему не понадобилось ничего, кроме моих слов.
Я увидела, как на секунду дрогнул его рот. Ярость, с которой он только что убивал людей, осталась в чёрной чешуе, крови на лице и тяжёлом дыхании, но голос прозвучал совсем иначе.
— Я знаю, — тихо сказал Бельтран.
У меня задрожали губы.
Он поверил. Не потому, что врач подтвердил. Не потому, что увидел ожоги. Я сказала, что мне больно, и этого оказалось достаточно.
Бельтран осторожно переместил руку под мою ладонь, принимая её вес, и подался ближе. От него пахло дождём, кровью и тем знакомым запахом одежды, который столько лет означал мужа и дом; сейчас всё это смешалось настолько неправильно, что мне хотелось одновременно отодвинуться и уткнуться лицом в его плечо.
Следующий вдох снова сорвался. Бельтран заметил.
— Потерпи чуть-чуть, — попросил он, и нежность в его голосе оказалась почти невыносимой рядом с мёртвыми людьми в нескольких шагах от нас. Его ладонь осторожно скользнула мне за спину, стараясь не прижать ткань сильнее к воспалённой коже. — Просто потерпи, Лотесса. Скоро ты будешь дома.
Я закрыла глаза. То же слово. Когда-то он просил меня потерпеть ради гостей. Ради приёма. Ради герба, который должен был оставаться безупречным ещё полчаса.
Глава 274
Теперь магический источник уже не работал. Никто больше не требовал терпеть боль ради результата. Бельтран просил только выдержать то время, которое ему понадобится, чтобы унести меня отсюда.