В этот момент я особенно ясно вспомнила, как он когда-то предложил мне работу не как милость герцогине Мантейфель, а как человеку, чья способность действительно нужна.
— Лотесса, вам необходимо восстановиться, — сказал Хейс, обращаясь только ко мне. Папку он держал уже под мышкой, не открывая и не напоминая о документах, которые теперь мог бы захотеть проверить с моей помощью. — Я не стану сейчас говорить о работе. Если захотите вернуться, сообщите мне сами.
От этой простой формулировки внутри болезненно потеплело. Он не попросил обещания, не назначил дату, не напомнил, сколько полезного мог бы получить от моего серебра после сегодняшних открытий. Даже сейчас, когда расследование разрослось до масштабов, о которых он ещё несколько недель назад не подозревал, Анхальт оставлял решение мне.
— Спасибо, — ответила я, удерживая его взгляд, и по короткому кивку поняла, что он услышал не только благодарность за предложение.
Но благодарить Анхальта было проще, чем спросить мужа, почему он спокойно смотрел, как меня увозят.
Глава 301
Бельтран проводил Хейса взглядом, от которого в другой ситуации я бы заранее пожалела человека у двери. Однако муж промолчал даже тогда, когда Анхальт уже на пороге сообщил, что завтра пришлёт узнать о моём самочувствии. Только пальцы на чашке сжались чуть сильнее. Хейс заметил это, судя по почти незаметному движению губ, но на сей раз не стал пользоваться преимуществом и вышел.
Когда дверь закрылась, комната будто сразу стала больше и тише.
На столе остались чашки, сдвинутые папки и пустое место, где лежало королевское распоряжение. Я подтянула плед выше на колени и только тогда заметила, насколько сильно дрожат пальцы.
Пока здесь были врач, гонец, Анхальт и все эти бумаги, я держалась за необходимость следить, слушать, понимать, кто сейчас имеет право увезти Бельтрана и что ещё способен изменить приказ короля. Теперь непосредственная опасность отступила, и вместе с ней уходили силы. Спина уже ныла от попыток сидеть ровно, а тяжесть в руках стала такой, что даже край пледа казался неудобно тяжёлым.
Бельтран видел это. Раньше он непременно встал бы, позвал слуг, велел отнести меня в спальню и уже потом сообщил, что разговор окончен. Сейчас он не двинулся с места. Только взгляд несколько раз задержался на моих пальцах, словно каждое такое мгновение приходилось буквально удерживать себя в кресле.
Я была благодарна ему за это ровно до той секунды, пока перед глазами снова не возникла лестница.
— Честно? Я не знаю, о чем с тобой говорить после случившегося, — призналась я, понимая, что действительно не знаю. Но и тишина вдруг стала неприятной, липкой, угнетающей.
Перед глазами все еще была его рука. Герб над головой. Дверца кареты, закрывшая между нами всё, что я ещё пыталась оправдать.
— Единственное, о чем я спрошу. Почему ты даже не попытался поехать со мной? — спросила я, и собственный голос прозвучал глуше, чем хотелось. Я провела ладонью по складке пледа, расправляя её только затем, чтобы не смотреть на свои пальцы. — Я ждала, Бельтран. Когда меня выводили из дома, я всё время смотрела на тебя. Думала, ты хотя бы потребуешь сопровождать жену.