— Вы преувеличиваете.
Анхальт тихо усмехнулся. В его голосе появилась та холодная уверенность, с которой он обычно прекращал спор после того, как собеседник высказывал всё, что считал аргументами.
— Я видел её после работы. Вы — нет.
Глава 214
Слова задели сильнее, чем хотелось признать. Я посмотрела на правую руку. Сегодня пальцы пока слушались, но совсем недавно после долгой проверки мне пришлось просить помощи с одеждой, потому что даже простые движения давались хуже обычного. Анхальт видел это не в отчёте врача и не в служебной записке; он находился рядом достаточно часто, чтобы запомнить, когда я начинала медленнее сгибать пальцы и как долго потом приходила в себя.
Посланник помолчал и перешёл к другой стороне предложения:
— Есть ещё одна сторона вопроса, — продолжил он после паузы. — За срочную проверку предусмотрено отдельное вознаграждение. Его Величество готов назначить герцогине Мантейфель премию в размере трёх её годовых жалований. Для вашего ведомства также предусмотрена награда. Весьма значительная.
Мой взгляд сам опустился к банковскому уведомлению возле локтя. После утренней суммы я уже не могла воспринимать три годовых жалования как красивую абстракцию; в уме слишком легко складывались месяцы жизни, врач, дом и всё то, что ещё недавно зависело от Бельтрана.
Анхальт молчал достаточно долго, чтобы я успела решить, что он действительно прикидывает цену, а затем спросил так сухо, что сомнение исчезло:
— Новое здоровье входит в размер премии?
Посланник явно не ожидал такого ответа.
— Что? — переспросил он резко.
Анхальт, кажется, закрыл папку, потому что из коридора донёсся глухой хлопок плотной обложки.
— Если на пятидесятой странице она упадёт в обморок, оставшиеся двести семьдесят семь вы собираетесь проверять золотом?
В голосе посланника прозвучало раздражённое предостережение:
— Господин Хейс…
Анхальт не дал ему превратить имя в угрозу:
— Деньги не исправят плохой срок.
Сказано это было настолько буднично, что я слишком ясно представила, как он держит тяжёлую папку двумя пальцами и уже недоволен самим фактом её существования. Посланник не сдавался и выбрал аргумент, против которого Анхальт, казалось бы, вообще не мог возразить:
— Вы можете хотя бы спросить саму герцогиню. Полагаю, решение должно принадлежать ей.
Я невольно выпрямилась. Вчера после заявления Бельтрана именно эта мысль стала для меня почти болезненной: решения, касавшиеся моей жизни, слишком долго принимались без меня. Теперь человек короля неожиданно произнёс почти правильные слова, и мне захотелось услышать, что ответит Анхальт.
Он молчал всего секунду.
— Она согласится, — сказал Анхальт без колебаний.
У меня перехватило дыхание не от обиды, а от слишком быстрой уверенности, с которой он это произнёс. Посланник услышал только удобную часть и почти сразу надавил:
— Тогда я совершенно не понимаю вашего отказа.
Анхальт ответил сухо, будто речь шла о самой очевидной ошибке в чужом расчёте:
— В этом и проблема. Она согласиться, но я не согласен.
Глава 215
Из коридора донёсся ещё один глухой звук; судя по нему, Анхальт прижал папку к стене или перехватил её удобнее. Когда он продолжил, голос оставался спокойным, но в каждом следующем слове появлялась та пугающая точность, с которой он обычно описывал человека, успевшего сделать слишком много наблюдений: