Он заметил мой взгляд и первым отвёл глаза к своей тарелке, на которой почти ничего не было тронуто.
Несколько секунд муж молчал, а затем продолжил уже без попытки сделать разговор легче:
— Я не изменил мнения о вчерашних опытах. Ты едва дошла до спальни, не смогла снять платье и потеряла равновесие у меня на руках. Это не тот результат, после которого разумный человек на следующее утро снова садится перед документами.
— Хорошо, что в договоре не указано обязательное наличие разума, — ответила я, но хлеб положила на тарелку.
Аппетит не исчез, просто стало труднее одновременно есть и слушать знакомую уверенность, с которой Бельтран опять раскладывал мою жизнь на правильные и неправильные решения.
— Там зато довольно подробно указано другое: я могу прекратить работу, если мне станет плохо, — произнесла я.
Его рука возле чашки медленно сжалась. Муж явно услышал не только условие договора, но и напоминание о том, зачем оно там появилось.
— Я знаю, что написано в договоре. Я присутствовал, когда ты заставляла Хейса переписывать каждую вторую строку, — напомнил Бельтран и, подавшись вперёд, опёрся предплечьем о стол.
Расстояние между нами осталось прежним, однако его внимание стало плотнее; теперь он смотрел исключительно на меня.
— Вопрос не в том, имеешь ли ты право остановиться. Вопрос в том, останавливаешься ли ты вообще, когда получаешь результат? — спросил муж, глядя на меня внимательно.
Глава 95
Я сразу вспомнила серебряную нить на испытательном документе. То странное облегчение, когда чужая магия впервые подчинилась не случайному приступу, а моему собственному желанию.
Потом второй опыт, расстояние, дверь и слабость, которую я до последнего называла обычной усталостью, потому что слишком сильно хотела понять ещё хоть что-нибудь.
Бельтран ждал ответа и прекрасно видел, куда ушли мои мысли.
— Вчера я действительно перестаралась, — признала я, не собираясь защищать очевидную глупость только потому, что он первым её назвал. — Сегодня буду осторожнее. Тем более, что сегодня экспериментов не предвидится. Я буду просто делать то, что делала, сидя в кресле. И не переживать, получится или нет. Я уже немного разобралась, как работает мой дар. Думаю, сегодня мне будет легче, чем вчера.
Муж медленно выдохнул через нос. Мои слова почему-то не успокоили его; скорее наоборот, лишили удобного повода продолжать спор о том, что я ничего не понимаю.
— И это всё? — спросил Бельтран, наклонив голову. — Вчера ты почти потеряла сознание, а сегодня решение звучит как «буду осторожнее»?
— А чего ты ждёшь? — Я снова взяла хлеб, хотя теперь больше вертела его в пальцах, чем ела. — Что я объявлю себя неспособной работать после первого тяжёлого дня и тем самым избавлю тебя от необходимости выполнять вчерашнюю угрозу?
Между его бровями снова обозначилась складка. Муж откинулся на спинку кресла, однако взгляд не отвёл.
— Я жду, что ты хотя бы допустишь возможность сделать перерыв.
— Через три часа и начнётся мой перерыв от тебя, — заметила я, прежде чем успела решить, стоит ли это произносить. — Приедет дневной муж, который считает меня ценным инструментом.