Глава 32
— Полный экземпляр, ваша светлость. По обеим линиям до шестого колена, с подтверждениями браков и отдельной выпиской по магии крови, — сообщил господин Довнар с той охотой, с какой выполняют давно ожидаемую просьбу, и, судя по звуку, раскрыл папку. Затем он добавил с плохо скрытой гордостью: — Всё, как вы просили.
Пальцы, которыми я придерживала край двери, сжались сильнее.
«Как вы просили» означало, что Бельтран не решил из внезапной вежливости полюбоваться семейными документами гостьи.
Он попросил подготовить их заранее.
Возможно, этому существовало вполне невинное объяснение; Бельтран разбирался в магии и родовых линиях лучше многих специалистов, к нему постоянно обращались за советом. Я нашла это объяснение мгновенно и сама же в него вцепилась, хотя карточка с именем Доры на моём месте за столом никуда от этого не исчезала.
Голос Бельтрана донёсся из комнаты отчётливо, и привычное спокойствие мужа заставило меня невольно придвинуться ближе к двери.
— Вы говорили, что в семье не было тяжёлых наследственных заболеваний. Меня интересуют обе линии, Довнар, а не только сильная магическая. Если мы обсуждаем возможных наследников, половина родословной не становится менее важной только потому, что не может пальцем зажечь свечу.
У меня онемели кончики пальцев.
Ещё вчера Бельтран стоял у моей постели и спрашивал доктора Хескета, могут ли наши будущие дети унаследовать магическую аллергию.
Я лежала перед ним с багровыми следами от чар на коже, а он пытался выяснить, не произведу ли я на свет драконов, которым будет плохо от собственной магии. Сегодня напротив него сидела здоровая девушка, и её семью расспрашивали о наследственных заболеваниях.
Даже теперь я попыталась придумать объяснение, не имеющее отношения ко мне.
Господин Довнар сам лишил меня этой возможности.
Он заговорил обстоятельно, явно наслаждаясь тем, что может предъявить достоинства дочери не хуже, чем родовые земли: женщины в семье отличались крепким здоровьем, хорошо переносили беременность, дети рождались сильными, ранних смертей почти не случалось. Отдельно он упомянул магическую кровь по отцовской линии, и от каждого нового достоинства Доры во рту становилось суше.
— Отец сейчас убедит вас, что я ни разу в жизни даже не чихнула, — вмешалась Дора с лёгким смехом. Её голос был молодым, приятным и совершенно спокойным.
Еще бы! Ей не приходилось стоять за дверью собственного дома и гадать, обсуждают ли её в качестве следующей жены:
— В двенадцать лет я простудилась. Мама до сих пор считает это пятном на семейной репутации.
Кто-то из гостей рассмеялся. Смех был коротким, светским, ничем не примечательным, но от него мне стало хуже, чем от перечисления болезней.
Происходящее не казалось этим людям чудовищным.
Они сидели в доме живой герцогини, пили её вино, готовились ужинать за её столом и с удовольствием обсуждали здоровье другой женщины.
Я перенесла вес на другую ногу и почувствовала, как край туфли натирает пятку. После двух дней в постели даже стоять оказалось утомительно, однако вернуться наверх я уже не могла. Мне нужно было услышать хоть что-нибудь, что вернёт происходящему нормальный смысл. Нормальный смысл нашёлся через несколько секунд — и оказался хуже любого подозрения.