— Здесь ещё одно обращение, — сообщил Флинг, подвигая бумагу к Анхальту. — Другое наследственное дело. Формально отдельное, но проверка проходила через ту же канцелярию и почти в тот же период.
Я не касалась листа сразу. После найденных печатей любой новый документ заставлял сначала искать опасность, хотя Хескет запретил мне только эксперименты с магией, а не чтение.
— Что с ним? — спросила я, наклоняясь ближе.
Флинг открыл следующий лист, провёл пальцем по служебной отметке и пояснил:
— Заявитель оспаривал изменение порядка наследования и требовал повторной проверки исходных бумаг. Экспертизу назначили, но затем дело закрыли.
Формулировка уже казалась знакомой, и по спине прошёл неприятный холод. Я перевела взгляд на Флинга и спросила:
— Почему закрыли?
Флинг не ответил сразу. Он нашёл нужную строку, затем поднял глаза на Анхальта, словно хотел убедиться, что прочитал правильно.
— Заявитель умер до даты повторной экспертизы, — произнёс Флинг уже без прежней деловитости.
Бельтран оттолкнулся от подоконника. Анхальт мгновенно подался к документу, а я почувствовала, как пальцы сами крепче обхватили край чашки.
Одна смерть ещё могла оказаться несчастным совпадением, особенно если смотреть на неё отдельно от бумаг. Две смерти перед повторной проверкой уже заставляли по-другому читать даже самые скучные строки.
Глава 127
— Печать? — спросила я, не дожидаясь, пока мужчины закончат просматривать страницу.
Флинг положил рядом копию первого заявления и подвинул лампу ближе. На новом листе стоял другой оттиск, и с расстояния он казался вполне обычным. Я наклонилась, стараясь не задеть край бумаги рукой, и несколько секунд искала то место, которое теперь уже знала почти наизусть.
Неровность обнаружилась внизу и была не настолько явной, чтобы её заметил человек, не знающий, куда смотреть. После двух предыдущих документов я увидела её сразу: линия в одном элементе была чуть тяжелее, будто мастер снова перенёс на новую печать старую ошибку.
— Здесь, — сказала я и указала здоровой рукой, не касаясь оттиска. — Тот же участок.
Анхальт наклонился с противоположной стороны. На этот раз он не приблизился ко мне ни на сантиметр больше необходимого: между нами лежали бумаги, лампа и достаточно пространства, чтобы Бельтрану нечего было замечать, кроме работы. Флинг проверил оттиск увеличительным стеклом и подтвердил сходство, после чего сразу начал делать пометку в журнале.
Я смотрела на три документа и чувствовала, как неприятное возбуждение вытесняет остатки семейной ссоры. Теперь перед нами были уже разные люди, разные наследственные споры и разные печати, в которых повторялась одна и та же ошибка. И двое заявителей умерли прежде, чем успели добиться повторной проверки.
Анхальт перелистнул приложения к новому делу и остановился на списке лиц, присутствовавших при первоначальном оформлении. Он прочитал несколько строк, затем передал лист мне и предложил уже без прежней ленивой интонации:
— Посмотрите фамилии. Возможно, вы заметите что-нибудь ещё, — сказал Анхальт.
Я начала сверху. Первые имена ничего не говорили: чиновники, поверенный, двое свидетелей, кто-то из родственников. На середине списка взгляд зацепился за фамилию, которую я уже где-то видела совсем недавно.