Я должна была думать о серебре.
Вместо этого несколько секунд думала о том, что он меня касается.
От осознания стало не по себе, и я почти отдёрнула руку. Почти — потому что вместе с тревогой появилось другое, гораздо более неудобное ощущение. Мне хотелось понять, что Анхальт сделает дальше.
Он ничего не сделал. Только чуть изменил положение моей кисти, направляя пальцы к лежавшему на столе листу.
— Попробуйте теперь.
— Уберите от неё руки, Хейс, — гневно потребовал Бельтран.— Мы не договаривались о том, что вы будете её касаться!
Глава 78
На этот раз Анхальт посмотрел на него, но мою кисть не отпустил.
— Смею напомнить, герцог, что договор был не между вами и мной. А между мной и вашей супругой. Вчера ваша супруга отдельно потребовала записать в договор, что сама решает, когда остановить опыт. Я пока не слышал от неё просьбы остановиться.
Бельтран подошёл ближе. Я почувствовала это прежде, чем увидела его рядом: знакомый запах кофе и его одеколона смешался с запахом бумаги, а потом ладонь мужа легла на край моего кресла.
— Потому что для того, чтобы направить её руку к документу, совершенно необязательно держать её за запястье. Вы могли просто сказать ей сделать это!
— Возможно, — согласился Анхальт с таким спокойствием, что спорить с ним становилось только тяжелее. — Но мне нужно понимать, что именно влияет на результат: расстояние, направление или непосредственный контакт с объектом. Другие факторы. Например, чужое прикосновение. Не вам ли, герцог, не знать, что магия — это вещь очень капризная. И любая мелочь может испортить плетение чар.
Его большой палец всё ещё лежал возле моего запястья.
Серебро под кожей стало ярче.
Я уставилась на собственную руку, не понимая, вызвала его злость на документ или происходящее вокруг. Несколько минут назад Анхальт выяснил, что именно гнев способен стать горючим для моей способности. Теперь мне впервые пришло в голову, насколько удобным это открытие делало меня для человека, который умел раздражать почти с профессиональной точностью.
— Оно усиливается, — заметил Анхальт, и его пальцы чуть изменили положение моей кисти. — Ещё немного вправо.
— Я сказал, уберите от неё руки.
В голосе Бельтрана не было ни громкости, ни прежнего раздражения. Только эта его особенная холодная интонация, после которой слуги обычно старались исчезнуть из комнаты раньше, чем получат приказ.
Анхальт услышал её не хуже меня.
— А я услышал вас с первого раза, герцог. Не надо думать, что если я глух к мольбам, я глух по жизни, — напомнил он, не отрывая взгляда от серебра. — Герцогиня?
Он опять сделал это. Не отпустил меня по требованию Бельтрана и не удержал против моего желания. Просто передал решение мне, продолжая касаться руки до тех пор, пока я сама не потребую прекратить.
— Продолжайте, — разрешила я, и пальцы Бельтрана на спинке кресла сжались.
Я почувствовала какое-то приятное удовлетворение от того, что муж сейчас стоял, глядя на мою руку. Я не думала, что однажды скажу это, но сейчас мне нравилась его злость. Нет, не потому что я хотела её. Я просто хотела, чтобы он почувствовал боль, которую почувствовала я. Чтобы он на мгновенье допустил мысль о том, что его тоже могут заменить, как он собирался заменить меня.