Он поднял глаза сначала на меня, потом на Бельтрана. Мне вдруг стало неуютно от того, насколько спокойно Анхальт продолжил, потому что за этой спокойной точностью впервые проступило не любопытство следователя, а уверенность человека, который наконец увидел размер противника.
— Это давно налаженная сеть, — добавил он, прижимая нераспечатанное письмо к старой подделке. — И кто-то очень тщательно убирает тех, кто может привести нас к ней, потому что совершенно не хочет, чтобы мы его нашли.
Глава 137
К вечеру дом наконец затих, но тишина не принесла того облегчения, которого я ждала весь день. После нескольких часов над чужими документами, известия об убийстве и лица Анхальта, когда он понял, что подделки существуют уже не первый год, мне хотелось закрыть дверь и хотя бы до утра ни с кем ничего не выяснять.
Правая ладонь снова ныла под повязкой, в левой после работы с магией осталось неприятное покалывание, а в голове продолжали путаться печати, фамилии и нераспечатанный конверт, который так и не дошёл до человека, успевшего умереть раньше хорошей новости.
Анхаль уехал на расследование. Даже рабочий день сегодня закончился раньше, чем я ожидала. Почти на два часа. Но я была рада, что наконец-то смогу отдохнуть.
Поэтому стук в дверь моей спальни вызвал прежде всего раздражение. Я сидела возле окна с книгой, которую за последние четверть часа так и не смогла прочитать дальше одной страницы, и уже собиралась попросить служанку отправить любого посетителя прочь, когда снаружи раздался голос Бельтрана.
— Если ты ещё не спишь, я хотел бы войти, — произнёс он негромко, не дёргая ручку и не повторяя просьбу.
Само ожидание ответа заставило меня опустить книгу.
Раньше Бельтран редко воспринимал закрытую дверь между нашими комнатами как препятствие, требующее особого обсуждения: мы были женаты три года, и его шаги в моей спальне казались такой же частью дома, как камин или кресло возле окна. Теперь я несколько секунд смотрела на ручку, чувствуя неловкость именно потому, что он не входил.
— Входи, — разрешила я наконец и положила книгу на подоконник, чтобы не делать вид, будто способна читать дальше.
Бельтран появился с деревянной шахматной доской под мышкой. Никаких цветов, коробок с украшениями и даже подноса со сладостями он не принёс, и от этого я насторожилась сильнее, чем от подарка. Шахматы были простыми, без магии, с гладкими тёмными и светлыми фигурами, которыми мы иногда занимали спокойные вечера до того, как спокойные вечера стали редкостью.
— Решил, что после сегодняшнего тебе будет полезно хотя бы час не смотреть на документы, — объяснил муж, остановившись возле небольшого стола. Потом скосил взгляд на книгу у окна и добавил уже суше: — Судя по тому, сколько страниц ты успела прочитать, план был верным.
Я посмотрела на всё ещё открытую первую страницу и невольно фыркнула.
— Возможно, я очень вдумчивый читатель, — возразила я, поднимаясь с кресла осторожнее обычного, чтобы не задеть повязкой подлокотник. Только через несколько минут я поняла, что шахматы Бельтран принёс не ради игры.