Под кожей указательного пальца кольнуло. Я едва заметно дёрнула им, но Анхальт заметил движение раньше меня. Его взгляд скользнул к моей руке и снова поднялся к лицу.
— Вы хотели найти ошибку в родословной или в Доре? — спросил он, и голос вдруг стал мягче.
Я вспомнила, как отчаянно искала хоть один изъян в бумагах Доры, потому что рядом с ней сама казалась бледной, больной и неудобной. Женщиной, которую можно заменить более подходящей.
— Нет. Просто я увидела ошибку в себе, — выдавила я, сжимая подлокотники до боли. — Потому что всё вокруг ненастоящее. Все идеальны. Её мать выглядит так, словно ей вчера исполнилось двадцать пять. Сама Дора выглядит потрясающе. Они все в той гостиной выглядели потрясающе. И мой муж…
Я осеклась. Можно было остановиться, но злость уже поднялась слишком высоко. Я подалась вперёд, сильнее стиснув пальцами дерево.
— Мой муж уже забыл, как выглядит настоящая женщина без магии! Он даже не знает, что скрывается под этой идеальной маской. Да она… она такая же, как все остальные. Куда ни посмотри — одинаковые губы, носы, волосы, подбородки. Даже скулы! Потому что сегодня красивыми считаются именно такие скулы, и половина женщин тут же делает себе такие же. И Бельтран смотрел на неё. На её лицо. И оно ему нравилось.
Последние слова заставили меня наконец повернуться к мужу.
— Что тебе там могло понравиться? Что? Возьми эти же чары, наложи их на старую горничную — и любуйся. Ты даже не узнаешь, кто перед тобой!
Бельтран открыл рот, но я уже не дала ему заговорить. Глаза защипало, и от этого я разозлилась ещё сильнее. Мне не хотелось плакать перед ним. Тем более перед Анхальтом. Но остановиться теперь означало проглотить всё то, что я не сказала мужу в тот день.
— А ты ведёшься. Тебе важно, чтобы рядом стояла ослепительная женщина. Чтобы герцогу Мантейфелю не было стыдно представить жену гостям. А что там под этим слоем магии — какая разница? Главное, чтобы все смотрели и видели идеальную герцогиню.
Я судорожно втянула воздух и почувствовала ещё один укол в пальцах.
— А я больше не могу пользоваться этой магией. Не могу сделать идеальной кожу. Лицо. Волосы. Не могу надеть половину платьев, которые тебе нравятся. Я больше не могу быть такой женщиной, которую тебе хочется поставить рядом с собой и показать всем остальным.
Голос всё-таки дрогнул, но последнее я заставила себя произнести отчётливо:
— Я больше не соответствую твоим высоким идеалам. За один вечер я превратилась в женщину, которой ты стыдишься! Не потому, что я совершила что-то ужасное. Потому что у меня в отличие от них есть поры на коже, морщинки, прыщик. То, что есть у каждого человека! Но у меня это видно, а у них нет! И поэтому тебе стыдно быть рядом со мной!
Глава 72
Голос подвёл меня окончательно. Я замолчала и опустила глаза, злясь уже на себя за то, что позволила этому разговору зайти так далеко. Мне не хотелось показывать ни слёзы, ни боль, но злость уже вытолкнула наружу всё, что я так долго прятала от Бельтрана, и теперь это услышал ещё и Анхальт.
Анхальт некоторое время молчал. Когда он заговорил, деловой тон исчез не полностью, но в нём появилось что-то лишнее для эксперимента.