— Личина? — произнёс Бельтран уже без прежней колкости, и по тому, как Анхальт повернул к нему голову, я поняла, что муж попал в цель.
Анхальт не стал растягивать удовольствие. Он обошёл край стола, остановился напротив нас и ответил спокойно, будто речь шла не о человеке, который вчера убил того, кому я пыталась помочь:
— Очень хорошая. Настолько хорошая, что мои маги уверены: лицо наведённое. А снять его пока не смогли.
У меня сами собой разжались пальцы на ручке чашки. Ещё вчера чужая магия существовала для меня на бумаге — в строчках, печатях, слоях, которые можно было положить перед собой на стол и отодвинуть, если становилось плохо. Человек был совсем другим. Он мог смотреть в ответ, двигаться, злиться, а главное — магия на нём держалась не на листе, который терпеливо дождётся следующей попытки.
— Совсем не смогли? — спросила я, прежде чем успела решить, хочу ли вообще знать ответ. Пальцы правой руки под повязкой неприятно сжались, и я заставила их снова расслабиться на скатерти.
Анхальт внимательно проследил за моим движением, но на руку ничего не сказал и подтвердил уже без прежнего довольства:
— Личина не поддалась, поэтому я здесь.
Глава 146
Бельтран резко откинулся на спинку стула. Дерево тихо скрипнуло под его плечом, и я ещё до слов поняла, к какому выводу он пришёл.
— Нет, Хейс. Даже не начинай. Если твои специалисты уже полезли в эту магию и ничего не смогли сделать, ты не будешь проверять следующий способ на моей жене.
Привычное раздражение поднялось мгновенно, хотя после вчерашних шахмат к нему примешалось другое, гораздо менее удобное чувство. Бельтран снова решил за меня, но теперь в его голосе слышалась не злость из-за чужого вмешательства в наш дом, а тот страх, который он так плохо умел выражать иначе. Несколько дней назад я бы услышала только приказ. Сейчас услышала и причину, и от этого приказ не стал менее приказом.
Анхальт посмотрел на него без спешки и вместо привычной насмешки произнёс почти сухо:
— Я ещё ничего не предложил вашей жене. Вы успели запретить быстрее, чем я договорил. Впрочем, это уже привычно.
— Тогда договорите, — вмешалась я, пока Бельтран не ответил тем же тоном и завтрак окончательно не превратился в соревнование двух мужчин, которым удивительно мешало само существование второго. Я повернулась к Анхальту и добавила уже серьёзнее: — Что именно вы хотите, чтобы я сделала?
Анхальт перевёл взгляд на меня. Вблизи следы бессонной ночи были заметнее: возле глаз залегли тени, несколько светлых прядей выбились из ленты, но голос оставался таким же ровным, как на любой из наших проверок.
— Попробовать снять личину. Только попробовать. Ваш дар снимает наведённую магию иначе, чем работают мои специалисты. Если он действует на человеке так же, как на документах, мы наконец увидим, кто сидит у нас в камере.
От последней фразы по спине прошёл неприятный холод: с бумагами мы выясняли, что именно скрыто под магией, а теперь предстояло узнать, кто сидит за чужим лицом. Я посмотрела на свою перевязанную руку и вспомнила, как ещё вчера радовалась, что способна работать левой. Тогда предел дара казался интересной задачей. Сейчас он вдруг оказался в комнате с живым убийцей, которого не смогли разобрать чужие маги.