Я не собиралась давать ему возможность спрятаться за красивой комбинацией.
— Ты знал, что они могут сделать со мной? — спросила я, удерживая его взгляд и не позволяя ни себе, ни ему заменить этот вопрос разговором о политике.
Бельтран не ответил сразу.
До этого он легко издевался над Анхальтом, обсуждал поддельное престолонаследие и собственную неприкосновенность с тем спокойствием, которое делало его опаснее любой открытой ярости. Сейчас напряжение появилось не в голосе, а в лице: рот стал жёстче, здоровая ладонь медленно сжалась на подлокотнике.
Когда он заговорил, насмешки в голосе не осталось.
— Нет, — произнёс Бельтран тихо. — Если бы я знал, что они с тобой сделают, я бы не покупал это время. Это была моя ошибка. Еще одна в череде моих ошибок.
Глава 300
Эти слова Бельтран произнес тихо, и от прежней насмешливости в его голосе не осталось ничего. Здоровая ладонь всё ещё лежала на подлокотнике, но пальцы сжались так сильно, что побелели костяшки.
Я смотрела на него и ждала продолжения, почти уверенная, что сейчас оно последует. Бельтран умел объяснять свои решения так, что к концу разговора даже неприглядный поступок начинал выглядеть единственно разумным.
Он мог напомнить, что люди короля обещали врача, что ему требовалось остаться на свободе, что за несколько часов он успел поднять документы и разослать копии, без которых я, возможно, до сих пор сидела бы в той комнате. Часть этих доводов я даже могла принять. Теперь я знала, чем он занимался, пока карета увозила меня от дома, и слишком хорошо понимала, что его расчёт в итоге сработал.
Но Бельтран не стал защищаться. Он лишь сидел чуть боком, не позволяя спинке кресла касаться перевязанного плеча, и смотрел на меня так, будто впервые не собирался подсовывать к собственной вине примечание мелким шрифтом.
Тишину нарушил сухой шелест бумаги. Анхальт расправил королевское распоряжение, которое до этого держал в руке, снова сложил его по прежнему сгибу и убрал в папку. За последние минуты он несколько раз переводил взгляд с меня на Бельтрана, но не вмешивался. Сейчас на его лице осталось то самое сдержанное выражение, с которым он принимал решения, не нуждавшиеся в одобрении окружающих.
— На сегодня достаточно, — произнёс Хейс, поднимаясь из кресла и захватывая папку со стола. Его голос оставался ровным, но взгляд на Бельтране задержался жёстко. — Не обольщайся, Мантейфель. То, что я не могу тебя сейчас арестовать, не означает, что я перестал заниматься твоими делами.
Бельтран даже не повернул головы к нему. Только угол рта едва заметно дрогнул, а здоровая рука потянула ближе остывшую чашку, словно речь шла о чём-то незначительном.
— Иначе я бы решил, что ты заболел, — отозвался он тем самым спокойным тоном, которым ещё недавно рассуждал о документах, способных расшатать трон.
Анхальт задержался возле стола на секунду дольше, чем требовалось, будто решал, стоит ли отвечать. Потом всё-таки оставил последнее слово Бельтрану и направился к двери. Возле дивана он остановился, и привычная служебная сухость в его лице стала мягче.