— Продолжайте, — разрешила я Анхальту, заставив пальцы остаться на бумаге.
Глава 74
Бельтран ничего не сказал. Его молчание давило сзади сильнее возражения, а Анхальт положил ладонь на стол возле испытательного листа, не касаясь ни его, ни меня. От его пальцев до моих оставалось достаточно места, чтобы я не могла принять эту близость за случайное прикосновение.
— Вы сказали, что вашему мужу важно, какая женщина стоит рядом с ним, — напомнил Анхальт, наблюдая уже не за моим лицом, а за серебром под кожей. — Но госпожа Довнар сделала кое-что хуже, чем просто оказалась красивой. Она доказала, что ваше место рядом с ним может занять другая женщина.
Пальцы дёрнулись так сильно, что ноготь царапнул бумагу. Серебро вспыхнуло по всей ладони, тонкими нитями пробежало под кожей и собралось возле указательного пальца.
Я втянула воздух, испугавшись уже не боли, а того, насколько быстро моё тело отреагировало на несколько слов, и Анхальт тут же наклонился к столу. Вся лишняя мягкость исчезла из его голоса.
— Не сопротивляйтесь и не пытайтесь сейчас заставить серебро что-нибудь сделать, — быстро велел он, следя за моей рукой. — Вспомните, чего вы хотели в тот момент, когда держали родословную Довнар.
— Чтобы она оказалась подделкой, — ответила я и почувствовала, как серебряная полоска возле пальца дрогнула, но дальше не пошла.
Анхальт едва заметно покачал головой.
— Подделка дала бы вам доказательство, но вы не могли заранее знать, что найдёте именно её. Что вы хотели узнать?
Мне снова представился тот лист: имя Доры, безупречные ветви рода, печать, цифры, подтверждавшие здоровье и магическую совместимость.
Бельтран запросил всё это, потому что хотел проверить, существует ли для него другая возможность, а я смотрела на чужую родословную и отчаянно искала хоть что-нибудь, способное отменить саму необходимость этого выбора.
Тогда мне было уже мало его объяснений. Я хотела знать, что скрывается под красивыми словами, печатями и чарами, потому что один раз уже поверила человеку, который уверял меня, что знает лучше, может ли мне быть больно.
— Правду, — задыхающимся шепотом произнесла я, не отрывая взгляда от документа. — Я хотела знать правду.
Серебряная нить выскользнула из пальца и легла на бумагу.
— Нет… Не это… Вам не нужна была правда. Вам нужно было другое, — послышался голос Анхальта.
Я отшатнулась бы, если бы Анхальт не поднял ладонь между мной и документом, не касаясь меня, но преграждая самое естественное движение назад.
— Смотрите на бумагу, Лотесса, — приказал он негромко, и моё имя в его голосе заставило меня всё-таки поднять глаза. — Вам не нужно было увидеть правду. Вы хотели чего-то другого. Будьте искренни с самой собой. Чего вы хотели?
До этого он называл меня герцогиней или госпожой Мантейфель даже тогда, когда намеренно выводил Бельтрана из себя. Сейчас имя прозвучало так просто, словно Анхальт забыл о формальностях, потому что всё его внимание было занято серебряной нитью.
Он уже снова смотрел на неё, и я могла бы решить, что ничего особенного не произошло, если бы пальцы Бельтрана не легли на спинку моего кресла возле плеча.