Анхальт уже переступил порог, но на эту реплику всё-таки оглянулся.
— Некоторыми сотрудниками. Не обобщайте.
Внутри он изменился почти сразу. Это было заметно не столько по самому Анхальту, сколько по людям вокруг.
Возле широкого прохода двое мужчин спорили над раскрытой папкой; один увидел приближающегося начальника и оборвал фразу на середине, второй тут же сдвинулся с дороги. Женщина, выходившая из соседней комнаты с кипой бумаг, прижала их к груди и отступила к стене раньше, чем Анхальту понадобилось что-либо сказать.
Он принимал это как само собой разумеющееся и двигался дальше, не проверяя, исполнили ли невысказанное требование освободить ему путь.
До сих пор я чаще видела его в собственном доме, где Анхальт позволял себе спорить с Бельтраном, переставлять мою чашку и с совершенно неподобающим удовольствием наблюдать за семейными скандалами. Здесь все эти привычные мелочи вдруг оказались поверхностным слоем. Люди следили за выражением его лица так же внимательно, как я ещё недавно следила за Бельтраном, пытаясь заранее понять, сердится ли муж и чего потребует через минуту.
Наверное, я слишком долго смотрела по сторонам, потому что Анхальт замедлился возле лестницы.
— Разочарованы? — поинтересовался он, пропуская мимо служащего с несколькими папками. — Никаких цепей на стенах, подозрительных пятен на полу и людей, которых пытают на глазах у посетителей.
— Я ещё не решила, — ответила я, следя, как тот самый служащий, едва миновав начальника, почти побежал. — Но ваши сотрудники почему-то выглядят так, словно цепи просто хорошо спрятаны.
Анхальт бросил взгляд вслед мужчине и невозмутимо пояснил:
— Этот должен был принести мне отчёт вчера.
Ускорившиеся шаги стали понятнее.
Здесь Бельтрану впервые приходилось идти туда, куда вёл его Анхальт.
Глава 150
Бельтран тихо фыркнул. Он шёл справа от меня, на полшага ближе, чем требовалось в широком коридоре, и постоянно смотрел не на людей, а на двери, магические знаки и защитные плетения. В собственном доме он сам решал, кого пропустить к кабинету и какие чары наложить на комнату. Здесь приходилось замечать чужую защиту и идти туда, куда нас вёл другой мужчина.
Чем дальше мы уходили от главного входа, тем меньше людей встречалось навстречу. Ковровая дорожка закончилась, под ногами остался светлый камень, а открытые кабинеты сменились закрытыми дверями. На нескольких косяках тянулись защитные линии. Бельтран задерживал на них взгляд дольше обычного и один раз даже замедлился, рассматривая сложное переплетение возле поворота.
Анхальт заметил это и не удержался:
— Если хотите, после допроса выдам бумагу и карандаш. Срисуете понравившееся.
Бельтран оторвался от защитного контура и посмотрел на него с тем выражением, которое дома обычно означало, что человеку следует немедленно перестать существовать поблизости.
— Если мне понадобится совет по защите собственного дома, Хейс, я приглашу человека, которого туда не приходится пускать под надзором.
Я ожидала очередной колкости, но Анхальт только усмехнулся и продолжил идти. Меня это почему-то насторожило больше привычной перепалки. Он мог позволить себе не побеждать в каждом обмене репликами именно потому, что здесь не требовалось никому доказывать, кто распоряжается происходящим.