Муж посмотрел на меня. На мгновение его раздражение стало настороженностью, и этого хватило, чтобы я поняла: он сразу вспомнил, о чём именно я собираюсь спросить.
Я подтянула к себе дело умершей женщины, открыла страницу с заявлением и повернула так, чтобы имя оказалось перед Бельтраном.
— Она была твоей любовницей? — спросила я прямо.
Ответ последовал без паузы. Бельтран даже не взглянул на Анхальта, продолжая смотреть только на меня.
— Нет, — жёстко произнёс Бельтран. — Никогда.
Облегчение оказалось настолько быстрым, что мне стало стыдно за него. Муж уже устраивал смотрины новой жены при живой старой, а я всё ещё умудрялась радоваться тому, что хотя бы с этой женщиной он мне не изменял. Я опустила глаза к подписи на заявлении, переждала неприятный ком в горле и спросила уже тише:
— Тогда почему ты так отреагировал на её имя? — спросила я уже тише.
Бельтран провёл ладонью по распущенным волосам, убирая прядь от лица. Несколько секунд он изучал бумагу, словно ответ мог оказаться между строк, хотя я видела: ему просто не хотелось произносить его при Анхальте и Флинге.
Я думала, что сейчас узнаю, кем была для него эта женщина. Вместо этого мне предстояло узнать, кем когда-то была для него я.
Глава 123
— Потому что наши семьи когда-то собирались нас поженить, — наконец сказал он и сразу поднял на меня глаза, не позволяя додумать больше, чем было. — Не было ни помолвки, ни официальной договорённости. Ничего подписанного. Наши родители много лет считали такой брак разумным и вели себя так, будто вопрос уже решён.
Мне пришлось сильнее прижать пальцы к папке. Бумага под ладонью была прохладной и шероховатой, зато это ощущение хотя бы не менялось от каждого следующего слова.
— То есть она всё-таки была твоей невестой? — уточнила я, стараясь удержать голос ровным.
Бельтран сразу качнул головой. Раздражение мелькнуло на лице, но относилось скорее к моему слову «невеста», чем к самому вопросу.
— Нет, Лотесса. Мы знали, чего ждут семьи, — объяснил он уже сдержаннее. — Виделись в обществе, иногда сидели за одним столом, танцевали на балах. Это всё. До предложения дело не дошло.
Анхальт молчал. Я краем глаза видела, что он отошёл от моего кресла и теперь стоял у противоположного края стола, положив пальцы на спинку пустого кресла.
Исчезла даже усмешка, с которой он несколько минут назад предлагал мне собственное поместье. Мне стало легче от дополнительного расстояния, хотя одновременно я слишком хорошо помнила, как совсем недавно его губы касались моих пальцев.
— Почему не дошло? — спросила я и сама услышала, насколько опасным получился вопрос.
Бельтран не ответил сразу. На этот раз он смотрел не на дело и не на Анхальта, а прямо на меня. Я знала это выражение: именно так он молчал, когда хотел сказать правду, которая ему не нравилась, и всё ещё надеялся найти более удобную версию.
— Потому что я встретил тебя, — произнёс Бельтран наконец.
Слова не причинили той боли, которой я ожидала. Они сделали хуже: вернули то, что последние дни было удобнее считать выдуманной мною частью нашего брака. Когда-то Бельтран действительно выбрал меня.